Не могла же!
Я в тринадцать лет тоже из порно журналов баб вырезал, но это не значит, что жить с ними мечтал.
Иду в зал и одеваюсь в спортивные штаны и майку. Мне надо проветриться.
Обуваю кроссовки и уже опускаю ручку, когда сзади звучит тихое
— Саш?
Резко оборачиваюсь. Алиса, укутанная в простыню, растерянно выглядывает из спальни.
— А ты куда?
Волосы растрепаны, лицо нежное немного заспанное. А пальцы стискивают белую ткань, из-под которой виднеются вершинки груди.
Стиснув зубы, киваю ей на комнату.
— Иди спи. Я скоро приду.
Синие глаза с немым вопросом проходятся по мне, Алиса крепче сжимает простынь.
— Что-то не так?
— Мы потом об этом поговорим. Спи пока.
Развернувшись, выхожу за дверь и спускаюсь вниз.
На спортивной площадке долго вишу на брусьях, силой приводя растрепанные нервы в норму.
Умом понимаю, что в ее возрасте каждая проблема кажется смертельной, и некоторые могут пойти на секс в отместку. Но внутренние ощущение сильно этому протестуют.
И хоть меня адово напрягает обильное присутствие Миши в жизни Алисы, ее поведение со мной сильно отличается от того, когда делают что-то на зло.
Спрыгнув с турника, сгибаюсь пополам и растираю грудную клетку.
Либо Битеев ты потерял сноровку и разучился читать девушек, либо просто вспомнил, что любимую девушку можно ревновать по-настоящему.
Не так, как с было у меня с Кристиной. Когда она затевала флирт с другими мужиками у меня на глазах для того, чтобы потом поебаться на острых эмоциях.
У нас с ней вообще отношения состояли из похоти и вызова друг другу. Надоело быстро. Полгода такого токсика и меня уже тошнило.
Других я не ревновал. Повода не давали, а если и пытались, то я быстро пресекал. Всегда давал выбор — или я, или другой. Терпеть выебоны не буду, мне эти эмоции ни к чему.
В адрес Алисы же само всё кипит. Потому что я её уже своей вижу, а возможный факт того, что она затеяла игру на зло Мише, выбивает почву из-под ног.
Пнув носком кроссовка траву, отправляюсь домой. Пусть скажет всё, как есть. Первый пар спустил здесь, дальше уже способен общаться не на повышенных.
Поднявшись в квартиру, захожу внутрь, и разувшись отправляюсь в спальню.
В этот момент звонит снова Оля.
— Ну что, ты сходил? Дома она?
Торможу на пороге, оглядывая пустую комнату. Сумки и одежды нет. Кровать аккуратно застелена.
Желудок морским узлом скручивает.
Блядь…
— Нет, Оль. Нет её.
40.
