– На почтовой карете, месье Понсон, – сказала я и усмехнулась, заметив, как вытянулось его лицо.
К тому времени, как я отправилась в особняк герцога Рекамбье, месье Понсон уже подсчитал, что при самом лучшем раскладе мы сможем получить за наш экипаж не более двадцати пяти золотых – по пять за каждую лошадь и столько же – за карету. Еще десять золотых мы сами привезли в столицу. Но это составляло лишь чуть больше двух третей запрошенной герцогом суммы, и даже продажа бриллиантовых серег и колье ситуацию бы не улучшила.
И всё-таки я ехала на приём к Рекамбье, надеясь с ним сторговаться – он получил бы тридцать пять золотых сейчас и письменное обязательство выплатить остальные пятнадцать в течение ближайших месяцев. Или даже двадцать – если он посчитает, что за отсрочку тоже нужно заплатить.
– Рад приветствовать вас, ваша светлость! – он лично вышел меня встретить, и я видела, как ему не терпится обсудить со мной тот вопрос, что нас с ним свёл. Но дом был полон гостей, и уединиться для приватной беседы было бы губительно для моей репутации.
– Надеюсь, тот манускрипт, который я обещал вам показать, вас не разочарует.
Ну, что же, манускрипт так манускрипт. Мне было всё равно, под каким предлогом мы удалимся из зала, где уже были разложены карточные столики.
Среди гостей я заметила и маркиза Намюра, чему, признаться, обрадовалась. Он галантно мне поклонился из-за того столика, за которым сидел."
"Первые полчаса я не играла – наблюдала за игрой других. Играли в винт, преферанс, рамс.
Мой отец очень любил карточные игры, и мы с ним и тетушкой Жозефиной частенько коротали долгие зимние вечера за многочисленными партиями.
Но всем прочим играм я предпочитала лакосту. Здесь в нее тоже играли, и я сразу остановилась подле стола, за которым сидели три дамы и мужчина. Целью игры было набрать как можно больше очков, собирая комбинации из карт.
Игру, за которой я наблюдала, раз за разом выигрывал мужчина, и женщины поднялись из-за стола разочарованными и даже обиженными. Быть может, они думали, что кавалер обязан был им проиграть.
Мужчина же остался за столом и обвел взглядом находившихся рядом зрителей, приглашая с ним сыграть. Я уже заметила, что общение здесь отнюдь не было церемонным, и для игры за одним столом не требовалось быть представленными друг другу. Тот, кто садился за стол, просто называл себя. Так же поступали и остальные.
– Герцогиня де Трези, – сказала я, опускаясь на стул.
– Граф Кампо, – поклонился мне мужчина.
