– Простите за бестактность, ваше величество, но я вынужден задать вам этот вопрос. Уверены ли вы, что до свадьбы не были столь неосторожны, чтобы позволить какой-нибудь женщине зачать от вас ребенка?
– Что вы себе позволяете, ваше сиятельство? Я слишком хорошо осознаю свой долг перед Камрией! – ответил я прежде, чем на меня нахлынули воспоминания.
И эти воспоминания, раньше приносившие приятную истому и легкую грусть, сейчас привели меня в трепет.
– Я вижу, вы что-то вспомнили, – сразу прочитал всё на моем лице граф Леру.
– Может быть, вы поделитесь этими воспоминаниями с нами? Простите, ваше величество, что проявляю столь вопиющую назойливость, но речь идет о деле государственной важности.
Барон Дюваль тихо посмеивался в усы. Он всегда старался держаться подальше от дворцовых интриг, и сейчас наверняка думал лишь о том, что у его ученика (а именно в таком статусе он всегда меня воспринимал) может быть, где-то есть еще один сын. Не сомневаюсь, он думал об этом с одобрением.
Чем больше детей – тем лучше.
А вот граф был одновременно возмущен и обеспокоен. Он как никто другой понимал, чем может грозить стране неразумность ее короля.
– Я лишь однажды позволил себе забыть об осторожности, – я говорил сдержано и почти спокойно, чтобы Леру не подумал, что я оправдываюсь. – Это случилось в Эльзарии. Я так торопился уехать из Луизаны, что забыл взять с собой тот порошок, что вы мне когда-то дали, и что я принимал всегда в подобных случаях.
– В Эльзарии? – старый маг схватился за голову. – В стане врага? Надеюсь, сама она хотя бы не эльзарийка?
– Я не знаю, кто она, – ответил я, и Леру застонал. – Мы встретились с ней на постоялом дворе в Монрее.
– Она не дворянка??? – я думал, что сильнее возмутить его сиятельство я уже не смогу, но явно ошибался. – Лавочница? Девица легкого поведения?
– Я не хотел бы, ваше сиятельство, чтобы вы говорили о ней в таком тоне, – в моём голосе проскользнули стальные нотки.
– Она была невинна. Да, она не дворянка, но у нее хорошие манеры, и она красавица, каких поискать.
Барон Дюваль хохотнул со своего места:
– Много ли нужно, ваше сиятельство, чтобы увлечь уставшего на войне юнца?
Он всё еще не осознавал серьезности положения. Я бросил на него предостерегающий взгляд, но замечания не сделал. Он был единственным человеком, которому я позволял иногда подтрунивать над собой.
