Я заступился за нее за ужином, она решила отблагодарить меня, разделив со мной постель этой ночью. Обычное дело.
Но то, что ночь оказалась как раз не совсем обычной, я осознал довольно быстро. Клементина оказалась невинна. Но это было еще полдела. Она была каири – женщиной, магия которой просыпается в первую брачную ночь. Женщиной, которая может стать магом, только отдав часть своей магии мужчине. Я это почувствовал, как только наши тела слились воедино.
Это был довольно редкий тип магии. Такие женщины были ценностью.
Раньше аристократок с таким даром просватывали еще в детстве. Тех же, в чьих жилах текла не столь благородная кровь, покупали как товар – графы, герцоги, короли. И в выигрыше оказывались все – и усиливший таким путем свою магию мужчина, и разбогатевшая семья девушки. Но то было раньше – когда еще встречались сильные старые маги, умевшие разглядеть каири еще в ребенке. К тому же, прежде такая магия часто передавалась по наследству, была родовой. Теперь же всё изменилось: в обычной семье могла родиться каири, а у каири-женщины рождались обычные дочери.
Магия вырождалась, и тем неожиданнее было получить такой подарок на дешевом постоялом дворе.
Она была как глоток свежего воздуха – красивая, сильная. Не изнеженная девочка-дворянка, никогда не поднимавшая ничего тяжелее серебряной вилки, – нет, ее тело было упругим, а тонкие руки мускулистыми, привыкшими к работе. Не знаю, почему, но мне понравилось и это тоже.
А еще ночью она разговаривала во сне.
«Папочка, не волнуйся, я что-нибудь придумаю.
Тебе нельзя волноваться – у тебя слабое сердце. Только, пожалуйста, не отдавай меня замуж. Я не хочу за него замуж. Мы сумеем расплатиться с ним по-другому».
Я был знаком с ней всего несколько часов, но всё во мне перевернулось от этих слов. Бедная девочка, пытающаяся позаботиться о своем старом отце. Нежеланный брак, думая о котором, она дрожала даже во сне.
Решение пришло сразу. Я заберу ее с собой в Камрию!
От промелькнувшей мысли о принцессе Лилиан и нашем скором браке я отмахнулся как от назойливой мухи.
Это будет политический брак, не имеющий никакого отношения к чувствам. Да я пока и сам не понимал, что чувствую к этой красивой и отчаянной девчонке. Я просто хотел хоть чем-то ей помочь.
Наутро я встал раньше нее и не решился ее разбудить. Она спала сладко как ребенок – подложив под щеку кулачок.
Я не хотел, чтобы она поехала со мной только от отчаяния. Это должен быть ее осознанный выбор.
