"
"Я торопливо отвернулась. Он не должен меня узнать. Потому что он – единственный, кто может раскрыть ту тайну, которую я намерена сохранить любой ценой.
– Где же его величество Алан Седьмой? – спросила я у Намюра лишь для того, чтобы не молчать.
– Да вон же он! – откликнулся маркиз. – Ты только что на него смотрела!
Глава первая, написанная Джейн де Трези
– Одумайтесь, ваше сиятельство! – верещала Джули. – Что будет с вашим отцом после такого позора? А ваша тетушка? Да ее хватит удар!
Отца мне было жаль, и при мысли о нём у меня на глаза навернулись слёзы.
Он заботился обо мне с самого детства, и я всегда старалась отвечать ему любовью и почтительностью. Да даже то, что я собралась сделать сейчас, я делала ради него.
А вот тетушке Жозефине хороший удар совсем бы не помешал.
– Герцог никогда вам этого не простит! – продолжала взывать к моему разуму служанка и наперсница. – А вы знаете, какой у него мстительный нрав. Если он прознает, что вы отдались первому встречному, то ославит вас на всю страну.
А вот это вряд ли. Герцог де Трези не захочет, чтобы кто-то узнал, что его невеста, чтобы избежать брака с ним, напросилась в постель к другому мужчине. Хотя мстить он, конечно, станет.
Но с другой стороны – как только я потеряю девственность, так сразу перестану быть для него интересной, и он, возможно, просто предпочтет забыть обо мне и вернется в столицу, где и пребывал до недавнего времени.
– Джули, – жалобно протянула я, – ты же знаешь, какое чудовище этот герцог.
Служанка закивала быстро и часто. Кто же этого не знает?
– К счастью, его магия слишком слаба, и это не позволяет ему занимать важные государственные посты. А вот если он усилит ее с моей помощью, – кажется, сказав это, я покраснела. А кто бы не покраснел? – то сможет стать военным министром и снова втянет Эльзарию в войну. Ты этого хочешь?
Джули вздрогнула:
– Нет, что вы, ваше сиятельство! Как можно такое допустить? Мы еще от той войны не оправились.
Два года назад я узнала, что моя магия, которую я чувствовала с самого детства, не сможет выйти наружу без участия в этом процессе мужчины. До сих пор помню, как гувернантка, рассказывая мне это по поручению папеньки, едва не плакала от смущения. А когда она произнесла слова «первая брачная ночь», лицо ее стало цвета перезрелого помидора. Она думала, глупенькая, что я совсем несведущая в этом вопросе.
