Поверьте – сейчас со всех сторон набегут кредиторы, и вам нужно будет как-то с ними расплачиваться. А с тех, кто должен был самому герцогу, вы вряд ли что-то сможете быстро получить. Насколько я знаю, в герцогстве есть льняная мануфактура, которая приносит весьма скромный доход. Можно продать оборудование, которое там находится. Сейчас спросом пользуется и лес – люди отстраивают разрушенные в войну дома. А в герцогстве де Трези неплохие леса. Если вам будет угодно, я могу поискать покупателей.
Я кивнула без особых раздумий.
Мануфактура так мануфактура. Лес так лес. Мне было всё равно."
"Мой отец граф де Броссар приехал в Луизану уже после похорон герцога. Он помог мне уладить дела с банком, и после того, как столичный дворец его светлости был продан, у нас еще остались средства, чтобы расплатиться с самыми нетерпеливыми кредиторами.
Сама я не намерена была оставаться в Луизане – большой город приводил меня в трепет. Я собиралась вернуться домой.
Старшая горничная герцога мадам Селин Ришар подсказала мне, какие из вещей герцога нам не следовало продавать, потому что они являлись фамильными реликвиями и должны быть доставлены в его родовой замок.
– Вот старинный меч де Трези, – подвела она меня к висящему на стене оружию, – он был пожалован прадеду его светлости самим его величеством Сильвестром Доблестным за проявленную в бою храбрость. Это случилось в битве при Шантре. А вот золотой браслет королевы Арабеллы, который она подарила своей фрейлине Тенарин, когда та выходила замуж за деда его светлости.
Браслет тоже заложен, но если есть возможность его выкупить…
Она посмотрела на меня выжидательно, и я кивнула – да, конечно, я постараюсь его выкупить. Хотя реликвии де Трези не имели ко мне никакого отношения, я всё-таки считала своим долгом сохранить их для его наследников – кем бы они ни оказались.
– Вы любили своего хозяина? – спросила я.
Она посмотрела на меня с удивлением:
– Не стану лгать, ваша светлость, – нет. Он был непростым человеком, и во всём дворце вы не найдете никого, кто отозвался бы о нём с теплотой.
Но мы верно служили ему, и мне очень жаль, что дворец сейчас перешел в чужие руки.
По законам Эльзарии по мужской линии переходило лишь то, что являлось собственностью рода на протяжении не менее, чем трех поколений. На остальное имущество могли претендовать и жена, и дочери. Столичный же дворец был куплен отцом его светлости лет тридцать назад, и я имела полное право его продать.
