Этот запрет осложнил и без того непростые отношения короля с сыном.
Я, как могла, пыталась поддержать мадемуазель Лурье, и Эдит несколько раз гостила у нас в Камрии. После всего произошедшего девушка сильно изменилась – похудела и стала еще более грустной и неуверенной в себе. Мне было искренне ее жаль, но в этом вопросе старый король не внимал даже моим просьбам.
Эльзар Восьмой скончался несколько месяцев назад, и вот теперь Эльзария обретала нового короля.
Луизана не сильно изменилась с тех пор, как я была здесь последний раз – в ней по-прежнему роскошь дворцов и площадей соседствовала с нищетой рабочих кварталов.
Быть может, новый правитель чуточку больше станет думать о простом народе?
С Лилианой мы за эти годы встретились лишь однажды – на нейтральной территории – в Нерии. Я охотно пригласила бы ее к себе в гости, но не была уверена, что ей будет удобно и комфортно приехать в страну, где она когда-то была королевой. Хотя я знала, что она счастлива в браке с Леонардом.
Генерал Дюплесси оказался как раз тем самым военным министром, который и был нужен Эльзарии. Уверена, все взяточники и казнокрады, воспринимавшие армию как кормушку, вынуждены были оставить свои посты.
А вот к своему неожиданно обретенному сыну герцог не проявлял ни малейшей строгости, позволяя ему заниматься тем, к чему у того лежала душа. Эдмон с детства отнюдь не тяготел ни к фехтованию, ни к верховой езде, предпочитая всем этим занятиям чтение. Не знаю, огорчался ли генерал, видя в руках сына книгу, а не шпагу, но внешне, по словам Лилиан, недовольства он не выражал.
Старая герцогиня Дюплесси обрела второе дыхание и с удовольствием появлялась в свете вместе с сыном, невесткой и внуком – и теперь уже те, кто прежде чурался ее общества, искали ее расположения."
"Эдмон несколько раз приезжал к нам в Камрию – он сохранил хорошие отношения с Аланом и завязал искреннюю дружбу с Джереми. Мальчики обменивались письмами, в которых позволяли себе отойти от правил дипломатического этикета.
Джереми стал совсем взрослым, и я была рада, что он одинаково ровно общается и с венценосными особами, и с теми, кто не наделен властью. Его обожали во дворце все – от первого министра до последнего лакея, и я надеялась, что с годами он не утратит ни доброго нрава, ни чувства справедливости.
Джереми стоял рядом с Мелани, которую он ласково называл тетушкой Мел, и которая на тетушку совсем не была похожа.
