Сам Дюплесси тоже заметно волновался. За время, проведенное в тюрьме, он похудел, и на лице его будто стало больше морщинок.
– Ваше величество! Ваша светлость! Благодарю за оказанную честь.
Поскольку королева молчала, ответила ему я:
– Мы хотели лично убедиться, ваша светлость, что вы уже свободны и пребываете в добром здравии.
Он сдержанно улыбнулся:
– Я признателен вам, ваша светлость, за деятельное участие в моей судьбе. Матушка рассказала мне, сколь много вы сделали для моего освобождения.
К Лилиан он не обратился, но я видела, с каким трепетом он смотрел на нее, как ждал ее слов. Я не знала, осталась ли у него любовь к королеве, но то, что он не был к ней равнодушен, было несомненным.
– Ваше величество, я думаю, вам не стоит оставаться здесь дольше, – его дрогнул, когда он это произнес. – Я – не тот человек, с которым вы можете позволить себе общаться, не нанеся вреда своей репутации.
И в этот миг он думал не о себе, а о ней.
Лилиан всё еще молчала, и я боялась, что мы так и уедем, не сделав того, ради чего приехали, когда королева сделала несколько шагов вперед и, оказавшись рядом с Дюплесси, вдруг опустилась перед ним на колени.
Он вздрогнул, сильно побледнел.
– Что вы делаете, ваше величество?
– Я приехала, чтобы попросить у вас прощения, ваша светлость! За то, что предала вас десять лет назад. За то, что проявила слабость и позволила его величеству нас разлучить.
– Ваше величество, прошу вас! – поскольку она не поднималась, он тоже опустился на колени.
Так они и стояли друг против друга, пожирая друг друга глазами. Я отступила к дверям, намереваясь выйти, но герцог попросил:
– Ваша светлость, прошу вас, останьтесь. Ее величество скоро пожалеет о своем порыве – вы должны ее удержать.
Но Лилиан воскликнула:
– Нет, Леонард, я не пожалею! Я слишком долго поступала так, как должна, не сообразуясь с собственными желаниями. Позвольте мне хоть ненадолго почувствовать себя свободной.
– Но, ваше величество, ваш супруг…
Королева закрыла глаза и выдохнула:
– Мы с его величеством начали бракоразводный процесс.
– Что? – дернулся генерал. – Но как такое возможно? Зачем, Лилиан?
Я видела, что в нем боролись два желания – обнять ту, которая всё еще (теперь я понимала это) была ему дорога, или заставить ее одуматься.
– Этот брак изначально был ошибкой. Нам с Аланом хватило мужества это признать.
