Конечно, когда твой сын станет совершеннолетним, он сможет вернуться в Эльзарию, чтобы вступить в свои права в герцогстве Трези, но до того времени, я надеюсь, он не откажется побыть за границей. Клянусь тебе, я буду любить Джереми как собственного сына!
– О, Алан, – я остановилась и, сглотнув подступивший к горлу комок, выдохнула, – но Джереми и есть твой сын!
По взгляду, который бросил на меня его величество, я поняла, что он подумал, что у меня помутился рассудок.
Но я смотрела на него, не отрываясь, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
– Что ты сказала, Джейн? – его брови сошлись над переносицей, а на лбу пролегли несколько задумчивых складок.
– Я сказала, что Джереми твой сын, – повторила я. – Я знаю, что ты имеешь полное право возненавидеть меня за то, что не сказала тебе этого раньше, но…
Алан схватил меня за плечи, и я вскрикнула. Он сразу же опомнился.
– Прости! Джейн, ты сошла с ума? Как такое возможно?
Я смотрела на него и умоляла – вспомни, ну вспомни же! Мне так хотелось верить, что та ночь на постоялом дворе и для него не была всего лишь одной из многих.
Он отступил назад, пошатнулся, замотал головой
– Не может быть! Так ты – Клементина?
Он меня узнал! От счастья мне хотелось броситься ему на шею, но я сдержалась – я еще не знала, чем станет для него это открытие, и не переменит ли оно что-то в его отношении ко мне.
Полминуты безмолвия показались мне вечностью.
Но потом Алан притянул меня к себе, прижал мою голову к своему плечу и прошептал прямо в ухо:
– Я в каждой женщине искал тебя! И, наконец, нашел.
Мы еще долго гуляли по парку – нам так многое нужно было друг другу рассказать.
– Так значит, Джереми умеет открывать замки? – смеялся Алан.
– Да! – радостно подтверждала я, понимая, как много это для него значит. – И не только!"
"И мы делились друг с другом воспоминаниями и не хотели расставаться.
А потом мадам Ришар позвала нас обедать. Она смотрела на меня с таким удивлением, что я поняла – уж она-то точно считает меня сумасшедшей.
Мелани мы рассказали правду прямо за столом – всю, без утайки. Она долго обдумывала сказанное, переводя взгляд с его величества на меня, а потом вскочила с места, подбежала ко мне и обняла меня так крепко, что мне стало трудно дышать.
