Быть может, в его сердце всё-таки есть частичка теплого чувства ко мне. Но он вернется домой и забудет о взбалмошной герцогине, которая исчезла без объяснения причин.
Такое расставание даст мне возможность в мыслях придумывать любой финал нашей с ним невозможной любви. Мне будет приятно сочинять те слова, что он мог бы сказать мне на этой нашей встрече. Я непременно постараюсь убедить себя, что он решился бы на признание в своих чувствах, а я напомнила бы ему о его долге и перед страной, и перед супругой. А потом мы долго плакали бы, обнявшись, и расстались бы, пообещав любить друг друга всегда.
Тут я не выдержала и фыркнула. Всё это походило на роман, который недавно Мелани читала вслух. И над которым я втихомолку смеялась.
Нет уж, трусихой я никогда не была. И лишать себя возможности еще хотя бы раз поговорить с человеком, с которым (хоть он этого и не знал) нас связывало так много, было глупо.
Я привела себя в порядок и спустилась в гостиную.
– Счастлив видеть вас, ваша светлость! – он поцеловал мою руку, и я, как и всегда в его присутствии, ощутила волнение.
– Сегодня прекрасная погода для прогулки.
Мне хотелось быть рядом с ним, но я заставила себя отойти к окну.
– Да, ваше величество. Но простите меня, вынуждена сказать, что прогулка не состоится.
Я заметила, что он вздрогнул.
– Королева София просила меня привезти во дворец образцы тканей нашей мануфактуры, и я не могла ей отказать.
– Тогда, быть может, завтра утром? – он сделал шаг в мою сторону, а я на такой же шаг отступила.
– Нет, ваше величество, завтра я тоже буду занята, – каждое слово давалось мне с большим трудом.
Но я знала, что это правильно. Быть его женой я не могу, а стать его любовницей было бы унизительным. И если бы он сделал мне подобное предложение, это разрушило бы мои чувства к нему. И я всеми силами пыталась этого избежать.
– Что-то случилось, Джейн? – он всё-таки подошел ко мне вплотную, взял за руку, и я ее не отняла. – Прошу вас, скажите!
Я замотала головой, боясь, что не смогу сдержать слёз, и они ответят на его вопрос куда откровеннее, чем я сама.
Он не имел права ни о чём меня спрашивать. Даже несмотря на то, что был королем.
В дверь постучали, и я отшатнулась от его величества. А вот он, к его чести, продолжал стоять на том же месте.
– Ваша светлость, – в дверь заглянула няня Джереми, – ваш сын спрашивает, можно ли ему сегодня покататься на пони? Его светлость примерно вёл себя всё утро, и учитель фехтования им весьма доволен.
