— Неправильный ответ, — Стефа бросает карандаш на пол.
— Что делаете? — глажу обоих по спинам, успокаиваю.
— Решаем математику, — бурчит жених, бросая взгляд исподлобья на кривые каракули дочки в тетради.
— Понятно.
Три дня проходят как во сне. В плохом сне. Стефа не дает нам побыть наедине ни минуты. Утром будит нас, заставляет меня заниматься с ней музыкой, вечером не дает Воронцову пообщаться с сыновьями, забирает всё внимание себе. Забываем о сексе насовсем, она всегда заходит к нам в неподходящее время.
Не понимаю, что случилось с дочерью.
Еще недавно она была культурным, воспитанным ребенком.
А сейчас…
Будто пытается убить наши отношения с Мишей.
Не может быть, зачем ей это?
Может, ревнует меня к Воронцову?
— Потерпи, пожалуйста, — утешаю мужчину, — она ребенок. Скоро поймет, что ты хороший. Самый лучший, — глажу бритую щеку Миши.
Наутро четвертого дня Стефания приводит нас в полное замешательство.
Садимся завтракать, и тут она заявляет Мише:
— Я вас не люблю!
Поперхнувшись, мой откладывает кусок хлеба в сторону, внимательно глядит на борзую Стефу:
— Это еще почему?
— Вы хотите уволить моего папу! Вы подлец!
— Что?.
. — в ужасе гляжу на дочь. — Стефания, принеси извинения. Немедленно.
— Не буду, — спорит со мной, отодвигая тарелку.
— Кто тебе это сказал? — разворачиваю стул с наследницей, заглядываю ей в серые настырные глаза.
— Папа!
Вот значит, как он заслал ее сюда, чтобы разрушить нашу свадьбу, а еще, чтобы грубо шантажировать.
Мерзкий. Подлый поступок.
Использовать дочь в своих играх! — сжимаю руки в кулаки до побелевших костяшек.
Миша сидит молча, поджав губы, думает, как лучше поступить.
— Поклянитесь, что папу не уволят! — требует с него Стефания.
— А то что?! — выпаливаю я. Встречаюсь с упертым взглядом дочери. Впервые хочу ее осадить, поставить на место. С таким шантажом встречаюсь второй раз в жизни.
— Милая, — Миша ловит за руку, — успокойся, иначе потом пожалеешь…
Считаю до трех.
— Твоего папу никто не уволит, — выдавливаю едва слышно, переступая через себя, даю обещание.
Стефания мило улыбается, подскакивает, убегает.
В моих глазах застывают невыплаканные слезы. Петров сделал из моей дочери моего врага.
Прикрываю глаза, пропускаю удары сердца. Зверь внутри меня ворочается и рычит, хочется прибить Петрова.
— Котенок, иди ко мне, — Миша показывает себе на колени.
Подхожу, сажусь, прижимаюсь крепче, обвиваю его шею руками.
— Мне так тяжело. Он опередил нас.
