— Серьезно? — недоверчиво гляжу на Ивана.
— Дочь так решила.
— Хорошо. Это всё? — жду от бывшего начало серьезного разговора.
Он хитро ухмыляется, ныряет на водительское сидение авто.
— Позвоню! — Серый внедорожник рывком трогается с места, уносится со двора."
"Оборачиваюсь к дочери, улыбаюсь самой счастливой материнской улыбкой в мире.
— Я так рада, мы сможем побыть вдвоем.
Стефа стирает нарисованную улыбку с лица, угрюмо смотрит на меня как на врага народа. Складывает брови домиком, бьет меня кулаком по бедру.
— Я совсем не рада!! Не хочу к тебе…
Господи! Что Петров наговорил моему ребенку. Это жестоко, настроить дочь против меня.
Глава 34
Полина
— Мишенька, вот и мы, — вхожу в квартиру, держу в одной руке руку дочери, во второй ее рюкзак.
— Ух, ты, — жених появляется из дверей кабинета. Заметив Стефанию, расчесывает пятерней волосы. Явно хочет понравиться девочке.
— Привет, — протягивает руку ей, — я… — бросает на меня вопросительный взгляд.
Мотаю головой, заставляя следить за словами.
— … я — друг твоей мамы, полковник МЧС Воронцов Михаил, — поджимает губы, ждет вердикта малявки. Как она отреагирует на него.
— Знаю, кто ты! — выпаливает недружелюбно дочка, — любовник моей матери.
Матери?
Любовник?
Как она разговаривает. Какие вольности позволяет себе.
Скриплю сжатыми челюстями, но молчу.
— Миша, ужинать будем. Я купила фастфуд! — улыбаюсь обоим. — Как чувствовала, что сегодня праздничный вечер.
— Заметил, — усмехается Михаил. — Запах жаренных крылышек тебя преследует, вся пропиталась им…
Если бы сейчас не было Стефы, Мишаня бы продолжил: — … так и съел бы тебя! И наш ужин закончился бы в спальне, так и не начавшись на кухне.
Но ситуация изменилась до неузнаваемости. Моя дочь теперь с нами. Я счастлива до небес, но пока не знаю, как нам жить втроем. Придется учиться.
Не хочу, чтобы мой мужчина отдалился от меня. При этом желаю каждую свободную минутку проводить с дочерью.
После молчаливого ужина остаюсь на кухне, складываю посуду в машинку, думаю о том, как жалко, что нет на свете волшебства.
Стефания дома, а атмосфера вокруг дышит нервозностью и тревогой. Ощущаю кожей присутствие Петрова через дочь и ее поведение. Сказать ничего не смею. Если трону ее отца, будет хуже.
Я знаю. Дочери всего десять, но характер уже имеется.
— Нет! Не так, — слышу крики дочери из гостиной, куда она ушла с Михаилом.
— О, боги! Что стряслось? — бегу к ним.
Застываю на пороге, рассматривая Мишу и Стефу, сидящих за столом.
