Осознаю, что веду себя как малолетняя истеричка, скандалю с десятилетними пацанами, воюю за мужика, которому сейчас совсем не до нас. Миша сейчас лежит там как маленький беспомощный человечек. Сердце обливается кровью.
Ураган незваных эмоций, мыслей, страхов поглощает меня, что если, что-то пойдет не так?
Даже думать не хочу об этом.
Врач сказал, что организм крепкий, скоро Воронцов придет в себя. Компьютерная томография показала, что черепно-мозговой травмы нет.
— Ты приедешь ко мне завтра на соревнования? — шепчет Леха, сосредоточив на мне серьезный взгляд.
Поднимаю глаза, замечаю, что второй из ларца куда-то испарился.
Понятно, пока брата нет рядом, Лешка меняет риторику.
— Зачем?
— Ты же моя будущая мачеха, мы должны дружить!
— А мама и брат?
— Они сегодня ночью улетят. У мамки служба, раненные солдаты.
— Хорошо. Я верю в тебя. Выйдешь, победишь. Сходит потом в кино или в кафе — мороженое.
— Лады!
Ударяемся ладошками, скрепляя соглашение.
Нервно сглатываю, чувствуя на себе борзый взгляд Тохи справа.
Как же меня нервирует этот пацанчик.
Как вообще такое возможно? Мальчишки — близнецы, а такие разные!
Впрочем, история повторяется. Мы с Виталиной тоже абсолютно разные.
Дверь открывается, и зареванная Серафима материализуется рядом с нами.
— Мише хуже? — дергаюсь в сторону двери.
— Нет-нет. Я признавалась ему кое в чем. Вот и расплакалась.
Громкий звук взорвал тишину коридора. Повернув голову на женские голоса, заметила свору Воронцовых за стеклянной дверью.
Одна надежда, что кроме матери в реанимацию никого не пустят.
— А вот и ваши родственники Воронцовы! — показываю рукой на стекло.
Серафима жмется ко мне.
— Я бы не хотела сейчас встречаться с ними, объясняться. Я безумно виновата.
— Поверьте, в мои планы встреча тоже не входит. Сбежим?
Хватаем за руки упирающихся пацанов, сбегаем по черной лестнице.
— Ко мне? Или в кафе? Нам надо серьезно поговорить.
Понимаю, что от влияния Серафимы зависит решение, которое примет Миша.
И оно мне небезразлично.
Как бы Миша не полюбил мальчишек, это не повлияет на выбор женщины. А вот если Фима решит к нему вернуться, то возможно всё. Чем черт не шутит!
* * *Михаил
С трудом открываю глаза, осматриваюсь.
— Мишенька! Сынок!
— Михаил Васильевич, разве можно так пугать!
Ко мне бросаются мать и сестра Маша.
С удивлением гляжу на них, спрашиваю пересохшими губами:
— Где Серафима?
— Это кто? — мама нежно гладит мою руку.
— Мать моих сыновей.
