— Не «ты», а «вы».
— Вон, рана почти зажила за неделю, и температура спала."
"— Это работа антибиотиков, не моя! — девушка гордо разворачивается на каблучках и уносит красивую головку с тяжелыми косами из комнаты.
— Воронцов, ну ты даешь! Замужем она! И старше тебя лет на семь. Куда прешь? Зачем вгоняешь женщину в краску, — сосед бросает на меня предостерегающий взгляд.
Включаю «Воронцова», поворачиваюсь к парню.
— Давай на чистоту. Муж не помеха. Видел, как она на меня глядит? И васильки мне носит! — бросаю счастливый взгляд на букет цветов.
— Неспроста это. Что если плохо у них всё с мужем? Осточертел он ей. Пьет, или бьет! — вздыхаю. — Умница, красавица не должна пропадать.
— Ну, даешь!
— Я не принципиальный. Понравилась баба, значит, возьму. Если надо, замуж позову.
— Гавнюк ты, богатый!
— В этом мой плюс, — хмыкаю. — Завидуешь? Могу ей подарить хоть новый корпус для медпункта, напичканный под крышу современным оборудованием!
— Ее муж прибьет тебя! Понял? — сослуживец хищно усмехается.
— Жалко мне ее! — гну свою линию. — Она же жизни не видела. Ее красивую небось муж с молодых лет к рукам прибрал.
— Разговор закончен!
После обеда, Серафима вплыла в палату, покачивая бедрами. Сосед ушел на прогулку, и мы остались наедине.
Замечаю, что Фима странно себя ведет, улыбка блуждает на ее лице, и это немного напрягает. Верхняя и нижняя пуговицы халата «случайно» расстегнуты и воодушевляют.
Нервно сглатываю, гляжу на холм под одеялом.
Фима тоже.
— У тебя красивые синие глаза. Добрые. Я всегда мечтала, чтобы у моей доченьки были такие же. Но Бог не дал пока ребеночка. Уже пять лет живем с мужем, и всё никак. Гриша работал с радиацией, видимо, что-то пошло не так. А сейчас он не хочет проверяться, говорит, всё само собой разрешится. А когда? Время-то идет! — Грустно вздыхает.
Мне, конечно, жалко Серафиму, трогает ее рассказ.
Но у меня, в мои двадцать лет совсем другие проблемы.
Борюсь со своим желанием. Я молод и мне невдомек, зачем она всё это вывалила на меня.
Едва заметно улыбаюсь.
Фима неожиданно срывается на плач и убегает прочь.
— Вашу Машу! — поднимаюсь, прихрамывая, топаю на поиск женщины.
Всхлипы раздаются за дверью подсобки с хозяйственными принадлежностями. Толкаю дверь и тут же оказываюсь в полутемном помещении.
По тонкому шлейфу запаха женской кожи улавливаю, Фима здесь.
