Этот огромный русский медведь, высокий крупный, немного раздражающий своей высокомерностью бесит меня и одновременно нравится. Но я не дура, понимаю, если он не выбрал ни одну девушку за эти годы, то я ему точно не сдалась.
Из меня сейчас не выйдет ни любящей невесты, ни заботливой жены. Тем более для полковника, наследника империи Воронцовых.
— Мы с Лешей сейчас едем в кафе завтракать, я обещала ему хот-дог, затем заедем в его детский дом. Надо же объясниться с воспитателями, что-нибудь придумать, почему ребенок находится у нас.
А то не ровен час, объявят в розыск. Поедешь с нами?
Громкий звук служебного телефона отвлекает Михаила от приятной во всех отношениях беседы. Он встряхивает разлохмаченной головой, неприязненно глядит на эпицентр мерзкого звука.
— Похоже, нет, — бросает мне.
— Полковник, Воронцов, слушаю, — отвечает в трубку металлическим голосом. — Пожар пятой категории в торговом центре. Много пострадавших? Через тридцать минут буду в Управлении. Ждите.
Удивленно гляжу на полковника, не узнаю его.
Передо мной материализуется абсолютно другой человек. Если первый был развязен и настроен на флирт, то этот даже не замечает того, что я до сих пор стою в его спальне. Он обходит меня как элемент в интерьере комнаты, и исчезает в ванной, затем появляется, снова обтекает меня, и его умытая чистая физиономия, вызывающая нестерпимое желание поцеловать, прячется в комнате — гардеробной.
Через две минуты передо мной вырастает высокая фигура мужчина в темно-синей форме.
— Так, дамочка, полагаю вам пора покинуть мою квартиру.
— Слов нет! А как же ребенок?
— Ах, да… — достает из тумбы платиновую кредитку, сует мне в пальцы. — Здесь достаточно, ни в чем себе не отказывайте!
— Ну, знаешь, ли! — гневно выдаю я, и опрометью вылетаю из квартиры полковника.
— Блин, можно состариться, пока тебя дождешься. К папе можно?
Отрицательно мотаю головой.
В этот момент полковник материализуется из дверей квартиры, проносится мимо нас к лифту.
— Пап! — окликает его сын.
— Леш, не до тебя! — мужчина при исполнении садится в лифт, и уезжает без нас.
— Мда! С галантностью этот наглец не знаком! Теперь хоть понятно, почему женщины не вешаются ему на шею как медальоны. При его-то звании и миллионах ходит в бобылях.
— Кто такой бобыль? — уточняет малец, застегиваю джинсовую куртку. — Это что-то плохое?
— Очень, — подтверждаю с готовностью. — Но твоему отцу подходит.
— Мама так и сказала, что мы ему не нужны, — цедит Лешка, вытирая мокрые от слез глаза.
