— В отель, в Измайлово, — кратко отвечает родственник, не глядя на меня.
Обрывки воспоминаний всплывают в мозге. Я ведь много раз видела и слышала, как Ваня заказывает номер в Измайлово. Он объяснял, что для клиентов. Я удивлялась, почему этим занимается он — директор отдела продаж, а не его помощница, но проглатывала информацию. Меня устраивал ответ.
Мутной пеленой перед глазами проносится искаженное лицо мужа. Как же так? Мы же когда-то любили друг друга безумно, сбегали от начальника, запрещающего неуставные отношения в отделе.
Шли на всё, чтобы провести вместе лишнюю минутку. Когда родилась Стефания, Петров сдувал с меня пылинки.
А потом у него начались дрязги с Виталиной на работе. И на меня с двух сторон сыпались жалобы. С каждым днем сестра и Петров ненавидели друг друга всё больше и больше.
— В чем дело? Ваня, она твой начальник, ты обязан подчиняться ей.
— Бабе? Разве может женщина быть моим начальником?
— Почему нет? Виталина — прекрасный руководитель, осведомленный о бизнесе отца лучше, чем он сам!
Тогда впервые Ванька открылся мне с нелицеприятной стороны, но я не обратила на его выпад внимания.
Думала, у парня задета гордыня, прищемлено Эго. Была уверена, что со временем пройдёт."
"Не прошло. Более того, всё только усугубилось и дошло до точки невозврата к нормальным отношениям между Витой и Ваней в качестве родственников.
Из раздумий выдергивает тихий голос Красавы:
— Андреева, приехали!
Так-то я давно Петрова, но босс по-прежнему зовет меня Андреевой, напоминая, кто в «доме» главный.
Выбираемся из джипа, следуем к корпусу Гамма. Клим стремительно шагает, делая широченные шаги. Ускоряюсь, бегу за мощной мужской спиной босса.
В холле стопорюсь рядом с родственником, осматриваюсь по сторонам. Радуюсь, что нет людской пробки, не надо стоять в очереди к рисепшионистке.
Клим трясет перед носом испугавшихся девушек ментовской корочкой, требует с них информацию.
— Пятисотый. — Мужчина берет меня ошалевшую за локоть, тащит за собой к лифту.
Впервые начинаю вырываться.
Не хочу знать, что там. Мне нельзя! Иначе не получится жить как раньше, прятаться за бесчувственную ограду, которую я выстраивала столько лет.
Выходим на пятом этаже, идем к номеру «500».
Ноги не идут, заплетаются. Язык не слушается, не могу даже спросить, зачем нам это. Руки и губы дрожат. Молюсь Богу, чтобы сейчас не случилось ничего плохого. На мгновение забываю, зачем я здесь стою. Но Красовский знает наверняка цель нашего набега на отель.
