По дому я ходить не стала, незачем мне лишний раз подозрение вызывать, но так хотелось… Особенно тянуло узнать, где находится его кабинет, чтобы устроить там обыск, но на данный момент это делать не стоило. Поэтому решила посмотреть, как живёт мой враг, что любит. Беглый осмотр спальни дал понять, что мужик чересчур чистоплотен — каждая вещь на своём месте. Пошла в ванну.
Ну что ж, для начала решила немного внести хаоса — если это для него важно, нужно этим пользоваться. Так, нужно завтра купить прокладки, тампоны и положить туда, где у него лежит бритвенные принадлежности, и захламить полки кремами, лаком для волос и другими женскими мелочами.
Трусики вечером постирать — новые, разумеется, и развешать на батарее. Он утрам встаёт, а там эта красота, надеюсь, он будет впечатлён: хотел жену — получай бардак. И неважно, что я этого сама не люблю, но для дела потерплю. Я посмотрела на тюбик с зубной пастой, такой идеальный, ровненький.
«А ну-ка, иди сюда, я тебя сейчас немного помну и крышечки лишу, думаю, твой хозяин задохнётся от восторга.
О, расчёска! На тебя свои волосы намотаю, и заметь — я ими добровольно жертвую на благое дело! Дурдом, я уже с предметами стала разговаривать!» Покачала головой и вышла из ванны с чувством выполненного долга. Долго ходить не стала, завалилась на чистую, ароматно пахнувшую пастель. Ничего не скажешь, любит Калагов комфорт. Так, хватит размышлять и оценивать, пора спать, нужно отдохнуть хорошенько, завтра меня ждут великие дела.
Глава 12"
"Утром проснулась рано, быстро привела себя в порядок, вызвала такси, чтобы заскочить домой переодеться.
Я уже продумала образ: он любит строгость, а я его декольте шокирую — пусть слюной свой кабинет закапает. Так же нужно заскочить в магазин и накупить всякой всячины и духи с приторно-сладким ароматом. Пусть помучается, а спросит «какого чёрта?», скажу, что буду так поступать, пока он не согласится в себе подавить замашки тирана — пусть считает это бунтом в воспитательных целях.
Он меня воспитывает, а я, как жена, не могу, что ли? Пусть на досуге подумает, нужна ли ему такая головная боль.
Спустилась вниз, а там женщина лет сорока пяти, строго так на меня смотрит.
— Доброе утро, вы, оказывается, ранняя пташка, — сквозь зубы процедила она.
— Доброе, — поздоровалась тоже с прохладцей и собралась уходить.
— Вы куда собрались, а кто завтракать будет?
— Спасибо, дома позавтракаю.
— Да вы что, хотите, чтобы меня уволили? — взвилась она.
