Я сидела в кабинете Марата, рассматривала щедрые дары милого, и ждала звонка от мамы, и когда у меня появилась надежда, что та не придёт, в дверь кабинета постучала Мария Фёдоровна.
— Юль, там, кажется, твоя мама пожаловала, — произнесла она, слегка передернувшись при слове «мама».
Поблагодарив домработницу, я направилась на встречу. Когда вышла в холл, немного растерялась — внешность моей мамы вновь претерпела изменения — опять пластику делала. Увидев меня, она приторно сладким голосом, в котором сквозила фальшь, произнесла:
— Доченька, как же я рада тебя видеть, — сделала ко мне шаг, а я еле сдержалась, чтобы не отступить — не хочу её объятий, вот хоть что со мной делай! Да и фальшь на дух не переношу.
— Добрый вечер, — сухо ответила ей.
— Хорошо устроилась, — она завистливым взглядом осматривала дом моего мужчины.
— Спасибо, не жалуюсь, — сказала всё так же сухо. — Может, всё-таки скажешь, зачем пришла?
— Давай поговорим без посторонних, — показала она взглядом на домработницу, которая не скрывала своего презрения к гостье.
— Давай, — показала ей рукой в направлении кабинета Марата.
Стоило нам войти, весь благодушный настрой мамы словно ветром сдуло. Она бесцеремонно подошла к столу и наткнулась взглядом на украшения в кейсах. От их вида в её глазах загорелся алчный огонёк, она протянула к ним руку, но я остановила:
— Не трогай!
— Твоё? — словно не слыша моего гневного окрика, она хотела взять украшения.
— Неважно, — я подошла и резко закрыла крышки кейсов, чуть одной из них не прищемив ей пальцы.
— Я спрашиваю, что тебе нужно? — перешла я к делу.
Прикидываться любящей дочерью у меня не было никакого желания, после её проступка я вычеркнула эту женщину из своей жизни. Она смерила меня изучающим взглядом, и её неестественные губы исказила улыбка, полная презрения.
— Я пришла за своими деньгами, ты устроилась хорошо только благодаря своей внешности, которую я тебе дала. Так что пора бы выплатить долги. Или ты считаешь, что ты мне ничего не должна? — она села в кресло, закинув ногу на ногу, продолжая меня сверлить равнодушным взглядом.
— Ты была плохой матерью и воспитывала меня, по большому счёту, Валентина Степановна, а ты только о своей внешности всегда заботилась. Так что я должна, скорее, ей, и уж точно не тебе.
Её лицо перекосило от злости, но она взяла себя в руки.
— Неверный ответ. Ты наивно полагаешь, что я не смогу тебе устроить ад? Попробуй мне не дать денег, и я ославлю тебя и твоего спонсора.
