А у Марата хоть и крутой нрав, но сейчас я как никогда уверенна, он не поступит, как Сергей. Если джигиту что-то не нравится — он говорит прямо, если зол — идёт в спортзал, а затем в бассейн, и не ищет утешение на стороне. Не знаю, откуда у меня взялась в этом уверенность, но она с каждым днём крепнет.
Придётся его успокоить, из его глаз в любой момент от возмущения молнии бить начнут. Какой же он у меня взрывоопасный …
— А кто сказал, что мне нужно, чтобы ты изменился? —
Мой мужчина потерял дар речи — же ожидал, что поддержу его мини-скандальчик.
Не в этот раз милый, мысленно усмехнулась, наблюдая за напряжённым взглядом Марата. Медленно подошла к нему, положила руки на его грудь — мышцы под ними напряглись, он судорожно вздохнул и замер. Отлично, продолжим выбивать почву из-под его ног, вернее, делать мужчину счастливым. Подняла медленно взгляд, задержалась на его губах и сладким, словно мёд, голосом продолжила:
— Ты мне безумно нравишься, да так, что голова идёт кругом, и сердце замирает от восторга, по мне, ты — мужчина о котором может мечтать каждая женщина.
— Издеваешься? — спросил он настороженным, уже охрипшим голосом.
Проняло. Но мне этого мало, хочу большего… Я перевожу взгляд от его губ к глазам — они черны, как бездна.
— Нет, говорю, что действительно чувствую, — поднялась на носочки, чтобы подарить поцелуй почти влюблённой женщины, но мой мужчина, как обычно, решил взять всё свои руки.
— Твои слова определённо требуют проверки.
Это было последнее, что я услышала перед тем, как он, словно ураган, подхватил меня за бёдра и поднял в воздух, его губы накрыли мои, вначале бережно, словно боясь спугнуть.
И когда я издала протяжный стон, мой мужчина прекратил изображать нежного парня, обрушив на меня всю свою страсть. Мужчина у меня — огонь, в пламени которого я готова согреть и возродиться, как птица Феникс. Я говорила, что у меня голова кругом идёт? Ошибочка в сравнении, я потерялась и очнулась сидящей столе, Марат прижимал меня к своей груди, нежно гладил по волосам, и его сердце бьётся настолько сильно, что, казалось, оно вот-вот пробьёт грудную клетку.
— Не обманула.
Он улыбался.
— Я что, враг себе, чтобы тебя обманывать?
— Ну-ну, считай, что я тебе поверил, — отстранился он, взял со стола один из документов из тайника и протянул мне. — Это тебе, можешь его сжечь, если есть такое желание.
Присмотрелась, а там рабский договор.
— Сжечь? — усмехнулась я коварно.
