Глава 27
Мне чудом удалось скрыть своё состояние от Марата, всю ночь провела в полудрёме, не выспалась. Настроение поганое, чувствовала себя предательницей. Он мне открылся, а я…
Уже тысячу раз пожалела о содеянном, затем стала себя успокаивать, что это было сделано в тот период, когда я ему не доверяла, когда он вёл себя как свинья. Да и боялась, что он взорвётся после этой новости, и хрупкое перемирие рухнет, ведь я его ещё не изучила хорошо, и не знаю, чего ожидать. Кое-как удалось притупить угрызения совести — как ни крути, но я защищалась.
Утром, смотря, как мама Марата продолжает осуждающе смотреть на него, я не выдержала и решила рассказать ей правду. Только мы уединились для разговора в кабинет, к нам заглянула Мария Фёдоровна.
— Юль, там какая-то женщина пришла, требует к тебе пропустить.
Я подумала, что это мама. Глупо, конечно, и всё же…
— Пропустите её.
Только я собралась поведать истинную историю нашего знакомства с Маратом, как дверь в кабинет резко открылась, и ворвалась разъярённая, как фурия, мама отчима.
— Юль, ты что, издеваешься? Я звоню тебе со вчерашнего дня, а в ответ тишина. Ты что, смерти моей хочешь, а? — с ходу начала она, затем посмотрела на мою свекровь, сдвинула недовольно брови и сдержанно поздоровалась, — доброе утро.
— Валентина Степановна, у меня телефон, наверное, разрядился, а с чего вы всполошились?
— Разрядился, — ворчала она, садясь в кресло, — у меня были веские причины — я узнала через знакомую, что ты так и не купила квартиру, а снимаешь её.
Это объяснимо, тебе нужно было в декретном отпуске на что-то жить, но я приезжаю туда узнать, что у тебя произошло, а соседи говорят, что у тебя новый мужик появился. Пошла в садик хоть глазком посмотреть на правнучку, а мне говорят, что её увезли в больницу! Тебя нет, внучку в больницу увезли, и координат твоих тоже у меня нет! Да меня чуть удар не хватил! Хорошо, телефоны твоих новых подруг записала, они и подсказали, где ты можешь быть.
— Простите, я не думала, что вы переживать будете.
— Юль, что значит, не буду переживать? Или ты считаешь, раз мы долго не общались, ты мне безразлична? Ты сама так захотела, сказала, что знать меня не хочешь.
— Я такого не говорила.
— Понятно, опять силиконом начинённая соврала, — скривилась женщина, подразумевая мою маму. — Вот же тварь! Но ты тоже хороша, могла и позвонить, когда проблемы начались, поумерить гордыню.
— Мне было стыдно, не хотела вас беспокоить.
