Я в растерянности опустила взгляд на его руку и немного опешила — со мной никто так не поступал! Только я собираюсь его призвать его к порядку, ударив по лицу, мои руки перехватывают и поднимают над головой.
— И это тоже, иначе… — цедит он сквозь зубы, его взгляд стал острый, как бритва. Ты посмотри — цаца какая!
— Иначе что? Поразите сексом, как Зевс молнией? И я, не сдержав восторга, испущу дух? — не уступала я.
— Смелая? — зловеще усмехается. — Ну-ну, посмотрим, как запоёшь, когда я выполню свою угрозу.
А как будешь кричать при этом…"
"— Я? Кричать? — не сдержала смешка. — И не подумаю! Для услады ваших ушей не издам и звука, — отвечаю и не сомневаюсь в сказанном.
— Что-то я в этом сомневаюсь. Ты, конечно, не кричишь, но стонешь довольно-таки громко.
Зависла. Пытаюсь вспомнить, когда я такое делала. Несколько секунд потратила, блуждая на задворках памяти, но так и не припомнила. Я вообще в постели лишних звуков не издавала, молчала, как партизан на допросе. Вначале из-за того, что в другой комнате постоянно мама бывшего ночевала, а когда стали жить отдельно, уже и в привычку вошло.
Тем более из-за чего там горло срывать? Не понимаю.
— Сон рассказываете или делитесь мечтой? — не сдержала ехидства.
Смотрю, взгляд у мужика темнеет, он опять наклоняется, и явно не для разговора.
— Нет! — истерично вскрикнула я.
Остановился, смотрит, не мигая, уже зло как-то.
— Слова «нет» чтобы при общении со мной не было.
Ничего себе заявочки!
— Огласите, пожалуйста, весь список запретов, а то этого в «гениальном» документе нет, — смотрю на него невинными глазами и наслаждаюсь его бессилием.
— Оглашу, радость моя, — хмыкнув, он продолжает: — а сейчас слушай внимательно и попытайся ничего не упустить. Поверь, для твоего блага делаю акцент на «не упустить», больше таких задушевных бесед у нас не будет. Я говорю — ты исполняешь, если не выполнишь мои требования, потом просьба не рыдать и не обвинять меня во всех смертных грехах. Понятно? — впивается в меня колким взглядом, аж дрожь по телу пробежала.
Молчу. Жду, когда закончит сыпать угрозами, да и устала я как-то от общения с ним. Нервы ведь не железные, и так из последних сил держусь, лимит хамства и бравады на исходе.
— Умница, — не скрывая ехидства, хвалит он и продолжает просвещение. — Провокационные одежды не носить, о ярком макияже забыть, любую поездку согласовывать со мной.
— Что, и в магазин отпрашиваться? — вырвалось у меня непроизвольно.
