Свиные рулетики, обёрнутые беконом, украшены веточками тимьяна и розмарина.
На краешках запотевших стаканов с морсом закреплены ломтики лимона. И на всё это великолепие я могу только полюбоваться, пока отношу посетителям.
От усталости лиц я уже не различаю. И не сразу узнаю голос, окликнувший меня.
– Айви? Какого хаоса ты здесь делаешь?
Фокусирую взгляд. Ну надо же. Что за невезение? Дэнир собственной персоной в компании трёх парней из нашей группы, из которых я запомнила имена Веста и Ларгета и двух девушек.
Девушки одеты по моде пятилетней давности. Ой, тьфу ты, опять забылась. Как раз по последней моде теперешнего времени. В моде я в свои первые восемнадцать лет не очень разбиралась.
– Дэн, ты что, знаешь эту подавальщицу? – с презрением в голосе тянет одна из девиц.
– У тебя тренировка с утра, – не обращая внимания на свою спутницу, хмурится Дэнир. – Ты в каком состоянии на неё придёшь?
Озираюсь в поисках Алины. Надо будет перепоручить этот столик ей.
Пусть обслуживает этого красавчика сама.
– Это моё дело, – устало огрызаюсь я.
– Теперь не только твоё, – недовольно цедит Дэнир. – Я перед Айрэндом за твою подготовку отвечаю.
– Дэн, ты зачем с ней вообще разговариваешь? – возмущается девушка. – Это же нищая служанка, поломойка трактирная.
Вот и я не понимаю «зачем».
Молча забираю грязную посуду с соседнего стола.
– Во сколько освобождаешься, детка? – спрашивает сидящий за ним темноволосый наёмник в кожаных доспехах, проходясь по мне с ног до головы плотоядным взглядом.
Не отвечаю. Ухожу на кухню.
– Там твой любимый Дэнир, – предупреждаю Алину. – Можешь сама отнести ему заказ.
– Ты что? – делает она испуганные глаза. – Если он увидит меня здесь в форме прислуги, мне никогда не добиться его внимания.
Угу. Зато мне его внимания более чем достаточно.
– Отнеси ты. Это последний заход. Девчонки из ночной смены уже переодеваются. Отнесёшь, поедим и в Академию.
Ну, пожалуйста, пожалуйста.
Алина складывает руки в умоляющем жесте:
–Тебе же Дэн не нужен, да? Ты сама говорила.
Вздыхаю. Не нужен, но и лишний раз нарываться на оскорбления не хочется. И всё же я уступаю. В голосе Алины такая мольба, что я молча беру со стола поднос, который должна нести она, и иду в зал.
Сейчас, когда ночь начала вступать в свои права, «Коготь» быстро заполняется уже совсем другими людьми.
