– Как хорошо, что вы не пили молока. – Гарет откинулся на спинку стула с таким видом, будто не сказал ничего необычного. – Иначе оно вылилось бы у вас через ноздри.
– Вам никогда никто не говорил, что это не тот разговор, который мог бы произвести впечатление на женщину? – спросила девушка, когда к ней вернулся дар речи.
– Я не собираюсь производить на вас впечатление, – ответил Гарет, разглядывая публику. – Черт, а это что такое?
Гиацинта проследила за его взглядом. Несколько отпрысков семьи Плейнсуорт появились в зале, одна из девушек была в костюме пастушки.
– Надо же, какое интересное совпадение, – пробормотал Гарет.
– Очевидно, действительно настало время блеять.
– Я предполагал, что здесь будут читать стихи.
– Боюсь, в программе произошли неожиданные изменения.
– Замена ямбического пентаметра? Это уже слишком.
– Думаю, ямбический пентаметр останется, – успокоила его Гиацинта.
– Это будет что-то вроде детской игры в «ку-ку»? Она строго на него взглянула и взяла программку, лежавшую у нее на коленях.
– Это оригинальная композиция, – глубокомысленно заявила она. – Сочиненная Гарриет Плейнсуорт: «Пастушка, Единорог и Генрих Восьмой».
– Все сразу?
– Я не шучу.
– Конечно же, нет. Даже вы не могли бы такое придумать.
Гиацинта решила воспринять это как комплимент.
– А почему мне не дали программку?
– Думаю, их решили не раздавать джентльменам. Надо отдать должное предусмотрительности леди Плейнсуорт. Вы наверняка развернулись бы прямо у входа.
Гарет заерзал на стуле.
– Они уже закрыли двери?
– Нет, но только что приехала ваша бабушка.
Гиацинте послышалось, будто Гарет тихо застонал.
– Она идет не в нашу сторону, – добавила Гиацинта, глядя, как леди Данбери усаживается у прохода сзади.
– Мне тоже так кажется, – пробормотал Гарет, и Гиацинта была уверена, что они подумали об одном и том же. У леди Данбери был вид самодовольной свахи.
Гиацинта посмотрела в зал, чтобы найти мать, для которой она держала место возле себя, но Вайолет сделала вид, что не видит дочь, и села рядом с леди Данбери.
– Ну и ну, – пробормотала Гиацинта себе под нос. Ее мать никогда не отличалась особым тактом, но Гиацинте казалось, что после вчерашнего разговора Вайолет не будет вести себя так откровенно.
Неплохо бы проанализировать этот демарш Вайолет.
На деле же Гиацинта все два дня обдумывала свой разговор с матерью. Она старательно вспоминала всех тех людей, с которыми она встречалась на ярмарке невест.
