Он думал, что он очень осторожен, но Гиацинта была чертовски умна, и если кто-то и смог из его слов сделать вывод о его намерениях, то только она.
По его мнению, это вообще была дурацкая затея. У него не было ни одной зацепки, если не считать теории Гиацинты о спальне баронессы. Но он пообещал ей, что пойдет. И вот он уже в третий раз собирается идти в Клер-Холл.
Он смотрел на нее сердито. Она безмятежно улыбалась, и это сводило его с ума.
– Ладно, – чуть слышно произнес он, – мы установим кое-какие правила. Прямо здесь и сейчас.
– Какие именно?
– Когда мы поженимся, ты не будешь выходить из дома без моего разрешения...
– Никогда?
– По крайней мере до того времени, пока ты не докажешь, что ты ответственный, взрослый человек. – Гарет сам себя не узнавал, но если это поможет уберечь от опасности эту дурочку, пусть так и будет.
– И с каких это пор ты стал выражаться так высокопарно?
– С тех пор, как влюбился в тебя! – почти заревел он во весь голос. Его удержало только то, что была ночь, а в доме жили главным образом одинокие мужчины, которые поздно ложились спать и обожали сплетничать.
– Ты... ты – что?
Ее рот округлился, но Гарет был слишком возбужден, чтобы это заметить.
– Я люблю тебя, глупая женщина. – Он размахивал руками, словно безумный. Просто невероятно, до чего она его довела. Гарет не помнил, когда в последний раз так терял над собой контроль. – Он скрипнул зубами. – Ты самая безумная, самая непредсказуемая...
– Но...
– И ты кого угодно можешь замучить своей болтовней.
Но я люблю тебя, да поможет мне Бог, все равно люблю...
– Но, Гарет...
– И если мне придется привязать тебя к этой чертовой кровати, чтобы уберечь тебя от самой себя, Бог свидетель, я это сделаю.
– Но, Гарет...
– Ни слова больше, ни единого слова. – Он начал размахивать пальцем перед ее носом, что было весьма невежливо. Потом неожиданно замер, опустив руки.
Она, не опуская удивленных глаз, медленно встала и подошла к нему.
– Ты меня любишь?
– Я знаю, что ты моя погибель, но это так.
– Гарет вздохнул. – Я не могу с собой справиться.
– О! – Ее губы задрожали, а потом расплылись в улыбке. – Как это хорошо.
– Хорошо? Это все, что ты можешь сказать?
– Я тоже тебя люблю. – Она дотронулась до его щеки. – Всем сердцем, всем, что я есть...
Он так и не услышал, что еще она хотела ему сказать, потому что закрыл ей рот поцелуем.
– Гарет, – она, пытаясь отстраниться.
– Не сейчас. – Он снова ее поцеловал, он не мог остановиться.
– Но, Гарет...
