Но мы оба можем согласиться с тем – в радости и в печали, – что я более изобретательна и хитра, чем любая женщина. А может быть, и мужчина.
Гарет подумал, не следует ли ему занервничать от ее слов «в радости и в печали»?
– Как ты думаешь, может, твоя бабушка была такая же... как я? – спросила Гиацинта, при этом выговорив конец фразы со вздохом, и Гарет понял, что она не такая спокойная, какой хочет казаться.
– Не знаю, – честно признался он. – Она умерла, когда я был еще маленьким семилетним мальчиком.
– Что ж. – Она нервно забарабанила пальцами по письменному столу.
– Свои поиски мы начнем с того, что выясним, кто говорит по-словенски. Ведь должен же быть хотя бы один такой человек в Лондоне.
– Наверное, – сказал он лишь для того, чтобы угодить ей. Он не станет этого делать. Он уже поумнел. Но в том, что говорила Гиацинта, было что-то весьма привлекательное.
Как обычно, она его не разочаровала.
– А пока, – она деловым тоном, – нам следует вернуться в Клер-Хаус.
– И обыскать его сверху донизу? – Гарет спросил об этом так вежливо, чтобы ей стало понятно, что он считает ее сумасшедшей.
– Нет, конечно. Но мне кажется, что бриллианты спрятаны в ее спальне.
– И почему же тебе так кажется?
– А куда еще она могла их положить?
– В гардеробной, – предположил он, – в гостиной, на чердаке, в каморке дворецкого, в гостевой комнате, в еще одной гостевой комнате...
– Но где... – оборвала она его, – было бы разумнее спрятать их? До сих пор она намекала на помещения дома, куда редко заглядывал твой дед.
Спальня – самое подходящее место.
Он смотрел на нее так долго, что она начала краснеть.
– Мы знаем, что он входил в ее спальню по крайней мере дважды.
– Дважды?
– Когда родились мой отец и его младший брат. Он погиб при Трафальгаре[5], – пояснил он, хотя она не спрашивала.
– О! Мне очень жаль.
– Это было очень давно, но все равно спасибо. Она кивнула, словно не знала, что еще сказать.
– Ну?
– Ну, – тихо отозвался он.
– О, будь все проклято! Я этого не выдержу. Я не могу сидеть, ничего не делая.
– Гарет хотел было что-то возразить, но Гиацинта еще не все сказала. – Я знаю, что должна молчать и что от добра добра не ищут, но я просто не могу. – У нее был такой вид, будто она хочет схватить его за плечи и как следует встряхнуть. – Ты понял?
– Ни единого слова.
– Я должна знать! Я должна знать, почему ты сделал мне предложение.
Говорить на эту тему ему не хотелось.
– Ты же сказала, что пришла сюда не для того, чтобы обсуждать моего отца.
