– Гарет разозлился. Как это могло прийти ей в голову? – Он ничего для меня не значит.
Она покачала головой:
– Ты себя обманываешь, Гарет. Все, что ты делаешь, ты делаешь из-за него. Я этого не понимала до того, как услышала это от него, но это правда.
– Ты веришь его слову, а не моему?
– Дело не в слове, а в том, что так оно и есть на самом деле. А ты... ты попросил меня выйти за тебя замуж, потому что хотел доказать ему, что ты можешь. А ко мне это не имело никакого отношения.
– Неправда.
– Разве? – Она улыбнулась, но ее лицо оставалось грустным, почти отрешенным.
– Я знаю, что ты не стал бы делать мне предложения, если бы знал, что уже обещал другой женщине жениться на ней. Но я также знаю, что ты сделаешь все, чтобы посрамить своего отца. Включая женитьбу на мне.
Он медленно покачал головой."
"– Ты все поняла неправильно, – сказал он, но внутри его уверенность постепенно таяла. Он не раз представлял себе – и с ликованием в душе – что отец просто позеленеет, когда узнает о его удачной женитьбе.
И ему это понравилось. Понравилось, что в шахматной игре между ним и лордом Сент-Клером он наконец-то сделал убийственный ход.
Но разве поэтому он сделал Гиацинте предложение? Были сотни разных причин... Все было так сложно. Она ему нравилась. Разве это не важно? Ему даже понравилась ее семья. И Гиацинта любила его бабушку. Не может же он жениться на женщине, которая не сможет поладить с леди Данбери.
А потом... Он хотел ее. С такой силой, что просто задыхался от страсти.
Жениться на Гиацинте было разумно.
Вот оно, именно так надо все сформулировать. Надо, чтобы она его поняла. Она поймет, она же не дурочка. Это же Гиацинта!
Он должен все исправить.
– Если ты взглянешь на это разумно...
– Я и гляжу разумно, – прервала она его, прежде чем он успел закончить свою мысль. – Если бы я не была так чертовски разумна, я бы отказалась от твоего предложения. – Она стиснула зубы и сглотнула.
«Бог мой, она сейчас заплачет», – подумал Гарет.
– Еще два часа назад я знала, что делала.
Я знала, что это означало и что это неизбежно. – У нее задрожала нижняя губа, и, отвернувшись, она добавила: – Я только не ждала, что пожалею об этом.
Его словно ударили. Он не хотел причинять ей боль. Он не был уверен, не переигрывает ли она, но он сделал ей больно, это он понял. Самое поразительное было то, что и ему было больно.
Они стояли друг против друга и молчали. Гарет хотел было что-то сказать – наверное, должен был что-то сказать, но не находил слов.
