И никогда не претендуй на то, что знаешь, что я думаю.
– Не волнуйся, на это я не буду претендовать. Гиацинта сглотнула – единственный признак того, что она нервничает, – и сказала:
– Я хочу, чтобы ты ушел.
– Сначала пообещай мне.
– Я ничего вам не должна, мистер Сент-Клер. И вы не в том положении, чтобы предъявлять требования.
– Обещай.
Как он посмел прийти и еще чего-то требовать? Это она пострадавшая сторона. Это он, кто... Он...
Господи, она даже не может нормально говорить.
– Я хочу, чтобы ты ушел. Он почти сразу же ответил:
– Сначала пообещай мне.
Пообещать было бы легко. Она, естественно, не планировала, что будет разгуливать по улицам по ночам. Но обещание было бы сродни извинению, а такого удовольствия она ему ни за что не доставит.
Пусть он считает ее глупой, незрелой, но она не станет ничего обещать. Особенно после того, что он с ней сделал.
– Ну ты и упряма!
– Ты еще не представляешь, какой радостью для тебя будет брак со мной.
– Гиацинта. – Он вздохнул. – Во имя всего, что...
Я понимаю, что ты злишься...
– Не говори со мной так, будто я ребенок.
– Я и не думал. Но то, что мой отец говорил о Мэри Уинтроп...
– Так ты думаешь, что об этом идет речь?
– Разве не так?
– Конечно же, нет. Господи, ты принимаешь меня за дуру?
– Я... э... нет.
– Я надеюсь, что знаю тебя достаточно хорошо, чтобы думать, что ты мог сделать предложение сразу двум женщинам. Во всяком случае, намеренно.
– Правильно. – Он немного смутился. – Тогда что...
– Ты знаешь, почему ты решил сделать мне предложение?
– О чем ты, черт возьми, говоришь?
– Так знаешь? – Она уже спрашивала его об этом раньше, и он не ответил.
– Конечно, знаю. Потому что... – Он запнулся, не зная, очевидно, что сказать.
Она заморгала, чтобы не дать пролиться слезам.
– Я не хочу тебя видеть.
– Что с тобой?
– Со мной – ничего. Я, по крайней мере, знаю, почему приняла твое предложение. А ты... Ты даже не задумался, почему ты его сделал.
– Тогда скажи мне, что тебе кажется таким важным. Ты же всегда знаешь, что лучше для других, а теперь ты знаешь и то, что у других на уме.
Так скажи мне, скажи, Гиацинта... – В его голосе было столько яда, что она вздрогнула.
– Ты это сделал... ты сделал мне предложение... из-за него.
Гарет смотрел на нее, и было видно, что он не понимает, о чем она говорит.
– Из-за своего отца. – Она крикнула бы это громко, если бы не боялась перебудить весь дом.
– О, ради Бога, неужели ты так думаешь? Это не имеет к нему никакого отношения.
