Менты подумали, что труп, «скорая» решила — болевой шок, а пьяная в стельку Лида просто спала… Врачи так и сказали: была бы трезвой — разбилась бы. Представляешь, больше часа из салона вырезали, а достали — на ней только царапины. Едва протрезвела, сразу определил в наркологический диспансер.
— Развод оформил?
— Нужды не было… Захочет замуж — пожалуйста.
— А если ты решишь жениться?
— Зачем? — усмехнулся Алексей. — Смысл брака — дети, а их, как ты знаешь, у меня не будет.
Артем только вздохнул: больную для друга тему он старался лишний раз не затрагивать.
Яхта сбавила ход и стала медленно приближаться к берегу: Сильвестр стоял на корме и внимательно всматривался в глубину. Антонио дожидался его команды, чтобы опустить якорь.
— С этим я смирился, — продолжил Алексей. — Принял как наказание свыше за то, что не прошел испытание… Был момент, когда от меня забеременели две женщины, а в результате — ни детей, ни этих женщин рядом… Что-то я, видимо, в жизни не так сделал… А Тамару, как видишь, судьба помиловала, сына она себе родила, — взглянув в последний раз на конверт, он протянул его Антонио.
— Выходит, я во всем виноват… Пошли одеваться? — предложил он, заметив, как Сильвестр махнул рукой.
Спустя пятнадцать минут один за другим дайверы прыгнули в воду…
…Он наконец понял, что это такое — любить: до пьянящего головокружения, до изнеможения, до потери реальности качаться на волнах необыкновенно сладострастных чувств и желать лишь одного — чтобы это никогда не кончалось.
В те дни Алексей не мог существовать без Тамары ни минуты: если ее не было рядом, думал только о ней, а если не думал — значит, она была рядом, можно было ее слышать, прикасаться губами, чувствовать ее тело, угадывать каждое желание. Если желаний не было, он с легкостью придумывал их сам: удивлял, смешил, радовал."
"Несмотря на ее неопытность, робость и вполне естественную стыдливость, после памятной новогодней ночи он понял, что отныне и навсегда желает лишь одну женщину.
Шаг за шагом, день за днем он обучал ее придуманной природой науке любви и все чаще ловил себя на мысли, что, несмотря на богатый опыт, сам даже не догадывался об ее истинном предназначении. Спектр чувств, в котором прежде главенствовало собственное удовлетворение, расширился, и на первое место вышло желание получать удовольствие от удовольствия, доставленного женщине. Именно тогда собственная чувственность возносилась на умопомрачительную высоту.
