— Тогда обойдемся без них: посидим, поокаем… Знаешь, а что-то в этой деревенской жизни все-таки есть: тихо, спокойно… Здесь не надо жить по правилам большого муравейника: все копошатся — и ты должен, все бегут — и ты следом… Вот так сидела бы всю ночь и слушала шум воды в фонтане.
— Ну и сиди, — пожала плечами Тамара."
"— Ну и посижу. — Ирка спустилась на ступеньку ниже и снова закрыла глаза: — Хоть намечтаюсь вдоволь, а то свихнусь скоро от отсутствия любимого… Никто и не догадывается, что меня сейчас можно взять голыми руками… Утром видела по телику своего бывшего: полысел, потолстел… Все это меня поначалу страшно опечалило.
Я ведь до сих пор продолжаю любить его прежнего: красивого, стройного, нежного… Даже думала: вот вернись он ко мне таким, приняла бы или нет?
— И что?
— Не уверена… Скорее всего нет, — вздохнула подруга. — Дело даже не в том, что сын растет и постоянно интересуется, где папка… Однако этот сорняк-паразит пустил в моей душе такие глубокие корни, что я до сих пор не могу его выдрать! Ты не представляешь, как иногда хочется заглянуть в его черепушку и понять, каким же таким даром он обладает, что бабы перед ним сами а штабеля укладываются?! Ты только и устояла!.
. Слушай, поделись секретом, как это тебе удалось?
— Видимо, а моей душе не приживаются ни сорняки, ни первосортные растения, — задумалась Тамара. — Хватило одного эксперимента… Вот смотри, — вырвала она пробившуюся между плитками травинку.
— Проклюнулся росток, его можно сразу выдрать, а можно холить, лелеять, не зная, что из него вырастет… А потом приходится бурьян вырубать и корни выкорчевывать, которые все норовят прорасти… Жизнь — как ботаника для дилетанта. Лучше уж сразу все потравить… Или газонной травой засеять и стричь каждую неделю.
— И не надоело тебе? — после долгой паузы спросила Ирка. — Не надоело стричь свои чувства каждую неделю? К тебе счастье само в двери ломится, а ты его все постричь норовишь.
Пропустила бы пару недель, дала ему сил набраться… Вдруг понравится?..
Чем больше Тамара старалась загрузить себя работой, тем сильнее было удивление, что ей это уже не так интересно, как прежде.
«Изработалась, что ли? Откуда такие странные желания: спать, пока спится, лежать, пока лежится, не напрягаться, не спешить… Тридцать восемь лет, а такое чувство, будто жизнь прожита… Это старая жизнь прожита, — тут же поправила она себя.
