Часть, в которой служил красавец хохол капитан Радченко, вывели в тыл для переформирования и определили на постой в небольшую белорусскую деревушку. Поселился Ярослав в одной из уцелевших хат и без памяти влюбился в хозяйскую дочку — гарну дівчину семнадцати лет. Даже свадьбу успели сыграть! А в сентябре сорок пятого, когда он вернулся к своей Марии из-под Берлина, у него уже был трехмесячный сын Сергей. Так и осел Радченко на белорусской земле.
— Я пока твою мать не встретил, был такой же: ни одну юбку не пропустил.
Когда в армию в тридцать восьмом забрали, местные мужики вздохнули спокойно… То як що зустрінеш таку, що серце зачепить, женись, не роздумуючи… Бачу, дивишся на мене і думаєш: зовсім батько з глузду з’їхав, — усмехнулся отец. — Я так само на свого батька дивився… Тільки прийде час, і такі ж слова ти скажиш своєму сину."
"Что такое «зачепить» и как оно должно «зачепить», отец не объяснил.
Алексей же, вспоминая эту его фразу, никак не мог понять: что же такое особенное должно быть в девушке, чтобы она его «зацепила»? Он уже давно научился определять, какая отдастся сразу, какая станет ломаться, а от какой лучше бежать подальше — достанет потом со своей любовью.
Лишь одна случайная встреча пробудила в нем непонятное волнение: дерзкая фраза и магический взгляд зеленых глаз были такими не похожими на то, что он видел ранее.
Он даже слегка растерялся, хотя, положа руку на сердце, обратил внимание на девушку лишь потому, что та сама не отрывала от него взгляда, а затем так нелепо растянулась прямо у него под ногами…
К тому моменту, когда он близко столкнулся с зеленоглазой незнакомкой во второй раз, легкость, с которой отдавались их компании девушки, уже не просто раздражала — она злила, выводила из себя, а порой и просто бесила.
Хотя вряд ли он и его друзья всерьез задумывались, сколько чужих сердец сами разбили в безудержной гонке за новыми ощущениями. Правда, для очистки совести в компании существовало золотое правило: никогда никого не брать силой. Но силы и не требовалось: несговорчивые девушки общаться с ними побаивались, а другие, при первом знакомстве неприступные и целомудренные, впоследствии таковыми не оказывались.
