- Итак, Мила, скажу честно, я впечатлен. - Она отвечать не спешила. Сделала глоток воды, смачивая пересохшее горло. - Детки выросли и решились на авантюру. К последствиям готовы?
Миле не нравился его снисходительный тон. Алашеев сильно напоминал Тойского-старшего. И если до этого Мила решила молча выслушать, что скажет ей Глеб и какой вердикт вынесет, услышав последнюю реплику, не удержалась.
- Готовы, Глеб Александрович.
Мужчина нарочито-медленно, словно она неразумное дитя и сказала совершенную глупость, приподнял кверху бровь:
- Ты серьезно? Александрович? Милая, я только что тебя разложил, пусть и не по полной программе, а ты мне собралась «выкать»?
Она открыла рот, чтобы возмутиться, но в последний момент передумала.
Лучше попьет воды.
- А я вот поговорил с Марком, смотрю на тебя и понимаю, что вы абсолютно не готовы к последствиям.
Потом, оставшись одна, анализируя разговор с Алашеевым и то, к какому итогу он их привел, она не смогла понять, что ей двигало. Возможно, молчание, длившееся годами.
Бунт, что зрел ото дня ко дню.
Но Мила откинулась назад на спинку стула, прищурила глаза и яростно заговорила, всеми силами стараясь не перейти на повышенный тон:
- К каким последствиям? Я сижу здесь, перед вами, в незнакомой мне квартире и думаю лишь об одном: как я такое допустила? Вы хотите правду? Откровения? Я вам его дам. Перед казнью же преступникам положена исповедь?
- Не паясничай, - тотчас обрубили её.
- Постараюсь. Но я говорю, как есть. Потому что меня сейчас трясет и лихорадит от злости… прежде всего, на себя.
Потому что, если бы я… если бы я очухалась хотя бы несколько месяцев назад, то не оказалась бы здесь и сейчас. С вами. Я бы не додумалась прийти и переспать с совершенно незнакомым мужчиной, предлагая ему деньг за то, чтобы он лишил меня девственности, - Мила поставила стакан на стол и устало провела рукой по лицу. – Такой дурой я не чувствовала себя никогда. Знаете, это как внезапно прозреть. И мне остается сказать спасибо вам.
Потому что, если бы мы с Марком ничего не напутали, я бы… Всё «съела» и дальше. А сейчас сижу и думаю: почему позволила отцу, единственно близкому человеку, собой манипулировать? Почему давно не сказала «нет» и не разорвала этот порочный круг? Что мне грозило? Ну, избил бы он меня, из дома выгнал. Так нечто подобное и сейчас будет.
- Не будет.
Мила настолько оказалась поглощена собственными эмоциями, что пропустила мимо ушей реплику мужчины.
Зря.
