Но она же к нему готова? Да, Мила?
Да…
- Может быть, я тогда тоже пойду? – Чем черт не шутит, и, может быть, ей на самом деле повезет?
По тому, как медленно растянулись в усмешке губы мужчины, Мила уже догадалась, что зря тешила надежду.
- Разве ты для этого сюда пришла, Милослава? Чтобы сбежать?
- Ваш кофе готов.
- Спасибо. Вижу. Ты решила воздержаться?
Она кивнула.
- Тогда присаживайся на стул, разговаривать будем.
- О чем? – вырвалось у Милы, но она сразу же быстро добавила: - Да, конечно. Я тогда налью себе воды.
- Конечно.
Алашеев постоянно иронизировал, отчего возникало желание чем-нибудь в него запульнуть.
Нет, страх перед мужчиной никуда не делся. Но никуда также не делась и затаённая злость, что возрастала в геометрической прогрессии. Её терзали самые противоречивые эмоции, и она пока не понимала, как собрать их в кучу.
И Марк ушел… Какого?.. Почему он её бросил? Или его попросили уйти?
Мила поставила кофе на стол, сама вернулась к кухонному гарнитуру. На барной стойке стояло несколько бутылок с минеральной водой.
Одну она взяла. Открыла и перелила в стакан, похвалив себя, что руки от нервозности не дрожат.
Героини её любимых романов не тушевались перед трудностями.
И она не будет."
"Ей надо было раньше бунтовать. Раньше поговорить с отцом, поставить тому условие. Если надо, решиться на побег. Почему она позволила распоряжаться своей жизнью? Ради чего?
Ради того, чтобы папа снова завтра пошёл в казино и проигрался там? Она знала о его пагубной привычке. Именно «благодаря» ей они переехали из красивого частного дома, огороженного высоким забором, в танхаус.
У неё возникали вопросы по поводу их бюджета. Бизнес отца давно не приносил прибыли, но они на что-то жили, закупали продукты, содержали охрану для неё.
Словно она главная драгоценность Лебедевых.
И почему-то сейчас это её особенно злило.
Впервые в жизни Миле захотелось запустить бокал в стену. А может, и не только бокал. Пооткрывать шкафчики, найти место, где хранится посуда, достать несколько тарелок и обрушить их о кафель.
Услышать, как звонко они бьются, рассыпаясь на мелкие осколки… От предвкушения у Милы даже кончики пальцев закололо.
Она заставила себя вернуться за стол. Чему оказалась Мила рада – Алашеев не сел напротив, как ожидалось. Он взял чашку и отошел к окну, слегка присев на подоконник. Интересно, последний выдержит вес мужчины или рухнет под его тяжестью? Миле хотелось, чтобы случилось второе.
Её кидало из одной крайности в другую.
