Мила, не обращая внимания на боль между ног, перевернулась на спину.
Вовремя.
Система умного дома отозвалась мгновенно, и свет вспыхнул.
Девушка поморщилась. Для Милы он показался слишком ярким, хотя на самом деле был приглушен.
Но достаточен, чтобы всё рассмотреть.
Вернее, всех.
А ещё точнее – друг друга.
Мила, судорожно вспомнила, что на кровати где-то было покрывало. Точно. Вот оно. Она схватила его и натянула повыше.
- Ты не… Артур.
Ничего нелепее она на данный момент сказать не могла.
Мужчина обнаженный, не стесняющейся своей наготы, хищно усмехнулся.
- Нет. Я точно не Артур.
Он посмотрел ей прямо в лицо.
- И ты не работаешь в агентстве.
А это уже обвинение.
Хуже было другое.
Его взгляд.
И её осознание.
Господи, пусть он её не узнает…
Пожалуйста…
Пожалуйста…
Она-то его узнала.
Не могла не узнать.
По тому, как мужчина вслед за усмешкой прищурил глаза. И её надежды рушились, как карточный домик.
- Определенно не работаешь, Милослава."
"Мужчина выпрямился в полный рост и прошёл к бару.
Мила зажмурилась, чтобы не видеть его накаченных, крепких ягодиц.
- Думаю, и ты меня узнала. Не правда ли?
- Да…
Выдавила глухо, голос подвел её.
Лучше бы не узнавала.
- Тогда у меня вопрос: что ты делаешь в моей постели, Мила? И кто, твою мать, этот Артур?
Зря она тогда не обратила внимания на интонацию, с которой был задан вопрос.
Ох, зря…
Она уже тогда многое узнала бы про Глеба Алашеева.
Пока же Мила косо смотрела на него и не могла поверить в происходящее. Так же смутно отметила, что он уже успел снять презерватив.
А куда его дел?
Господи, какие глупые и нелепые вопросы…
И вся ситуация.
Удушливо страшная.
Абсолютно не укладывающаяся в голове.
- Я, кажется, спросил про Артура.
Оооо, теперь этот голос не казался ей просто холодным или властным.
Он резал без ножа.
Справедливости ради – было за что…
Мила с запозданием осознавала весь масштаб свалившейся на неё катастрофы.
Это даже не катастрофа…
Это конец.
Её личный.
Она переспала с тем, чье имя в её семье и даже в семье Тойских произносили с шепотом.
Марк, правда, с восхищением.
Марк! Черт…
Как же так…
Почему…
Мила ничего не понимала.
Она, продолжая находиться в ступоре, не в силах прийти в себя, поднесла руку к горлу, сжала его, попутно пытаясь прокашляться. Даже боль между бедер отступила на второй план.
То, что происходило здесь и сейчас – это её апокалипсис.
Смотреть на Алашеева она не могла.
Насмотрелась, кажется…
- Вижу, от тебя ничего связного я не получу.
