День ото дня первым делом, вернувшись из школы, она мчала в эту комнату, подставляла стул, потому что дотянуться до верхнего ящика, в котором хранилась коробка, было не так-то просто, с трепетом хватала добытое сокровище, и часы напролет листала фотографии одна за другой.
Вот, они втроем, вот — она с папой, вот — папа с мамой. Их было ровно пятнадцать. Она запомнила количество в первый же день, но это никогда не останавливало разглядывать их снова и снова так, будто видит впервые. Она знакомилась со своей семьей, о которой знала так мало.
Вечно, это длиться не могло. Финал истории был печален, она всего лишь хотела взять одну из фотографий себе, законно, как ей кажется, рассудив, что имеет на это право. Саша предвкушала, как принесет фото в школу, как невзначай продемонстрирует тем, кто ото дня в день давит на самую больную мозоль — брошенка. До ужина, спрятать изображение в комнате она не успела — засиделась в спальне папы, пришлось прятать фотографию за пояс, сидя за столом. К сожалению, отец уже тогда был слишком прозорлив, а скорей — она была больно наивной.
Ее шпионские замашки разоблачили, а фото… Конкретно это отец порвал на ее глазах.
— Я храню их только затем, чтоб когда-то ты сделала именно так… — тогда, она не поняла, что пытался сказать ей этим отец, а вот теперь, кажется, поняла. Ему было больно. Больно потерять женщину, которую он любил. И он ненавидел ее за эту боль. Теперь Саша это понимала, теперь ее сердце тоже часто болело из-за любви.
Достав с верхней полки коробку, Саша сделала так же, как много лет тому — перевернула, наблюдая, как фотокарточки разлетаются по полу.
Ей не нужна была какая-то конкретная из них, любая.
Не вглядываясь, девушка присела, хватая одно из глянцевых изображений. Мама с папой — символично. Выключив свет, Саша вышла из комнаты.
В собственной спальне, ее ждала гора наваленных пледов и орущий телефон. На этот раз, девушка даже не стала смотреть, кто звонит, просто перевернула его вниз экраном, а сама завернулась в кокон из одеял. Хотелось бы с головой, но так сложно дышать.
С фотографии на нее глядела женщина, со светящейся улыбкой. Она молода, красива, любима. Это видно уже по глазам отца, который игнорируя камеру, смотрит только на нее, кажется, эта фотография сделана еще до свадьбы.
— Так чего же тебе не хватало, мама? Чего? — снова на глаза навернулись слезы. Столько плакать — это не нормально. Не нормально жить, вечно нервничая. Не нормально вздрагивать одинаково как от тишина, так и от шорохов.
