И знаешь, я совсем не горю желанием эти встречи повторять, — Саша прекрасно понимала, что сейчас в ней говорит обида, но ведь ей есть за что обижаться!
— Но он же все равно рано или поздно узнает… — Алиса взяла в руки лежавший на столике журнал. С обложки на нее смотрел Ярослав Самарский. Интересно, а улыбался ли он так же, находись сейчас в этой комнате вместо нее?
— Что узнает? — Саша вернулась к дивану, бросая задумчивый взгляд на фотографию Яра. — Я записалась на аборт. В среду.
Алиса кивнула. Она не имеет права ни одобрять действия подруги, ни в чем-то ее винить.
Это ее решение.
— Ты хорошо подумала?
— Да… Нет… Я не знаю, Алиса, не знаю! — забрав из рук сидящей журнал, Саша бросила его обратно на столик, но уже обложкой вниз. — Не знаю! Я уеду, Алиса.
— Куда?
— В Лондон. Я уже все решила. Еще немного, я дождусь, пока закончится расследование, виновного в убийстве папы накажут, вступлю в права на наследство, подпишу все документы, которые меня попросят, и уеду отсюда.
— И что ты будешь там делать?
— Жить.
Я буду там жить. Начну все сначала, сделаю вид, что в моей жизни никогда не было ни Киева, ни Парижа, ни Самарского, ни кого бы то ни было. Забуду, что когда-то сделала аборт, что похоронила отца, что бросила университет.
— А если он тебя найдет?
— О боже, да не будет он искать! — даже не заметив, Саша перешла на крик. — Он уже и думать забыл о том, кто я такая. Слишком много проблем из-за меня. Ему нужно восстанавливать репутацию, заниматься вечной работой, не знаю чем еще… Я ему не нужна, и этот ребенок тем более…
— А ты не хочешь спросить, нужна или нет у него?
— Я не буду бегать за ним, Алиса.
Он не посчитал нужным дать о себе знать ни разу. А навязываться я не стану.
Понимая, что спорить с подругой бессмысленно, Алиса сдалась, делая единственное, что сейчас могла — обняла.
А Саша убеждала себя в собственной правоте снова и снова. Она не скажет ему о беременности, не скажет, что ждала звонка все эти дни, что скупала все журналы и газеты, где есть хотя бы слово о нет, что иногда, специально ездила в парк возле его дома, надеясь хотя бы «случайно» увидеть.
Не скажет, что плакала ночами в подушку, представляя, как он возвращается вечерами, но не к ней… Снежа. О ней она знала тоже много, и теперь чувствовала себя на ее месте. Ужасном, мерзком месте влюбленной ненужной наивной дурочки.
Не скажет потому, что боится услышать от него то, что каждый раз с замиранием прокручивает в голове — ему не нужен этот ребенок.
