— Но это же серьезно… — Саше казалось, что она выглядит сейчас полной дурой, задавая никому ненужные вопросы, вместо того, чтобы крикнуть «да», а потом повиснуть на шее любимого, но жизнь научила ее взвешивать каждый шаг.
— Думаешь, до этого у нас все было не серьезно? — Самарский улыбнулся, чуть отстранившись. Он хотел видеть ее лицо в момент, когда она скажет да. Ждал этого все утро, с того самого момента, как надел на пальчик спящей девушки кольцо. Он купил его чертовски давно. Просто именно сегодня не смог сдержаться.
— Думаю… — вдох-выдох. Не то, чтобы именно сейчас решалась ее жизнь. Она решалась уже сотню раз до, и столько же после. Просто, это должно было бы быть взвешенное, трезвое решение. Взвешенное решение — как именно сказать ему «да». — Нам стоит попробовать.
Саша почувствовала, как ее подхватывают на руки, как кружат по комнате, как кричат во весь голос, что любят, а в ответ только заливалась смехом, схватившись за шею. Им стоит попробовать. Нет, не начать все сначала, в этом смысла нет.
Им стоит попробовать быть самими собой и в то же время вместе. Им стоит попробовать жить в мире, где вокруг полно грязи и непонимания. Где прошлое, может убить твое настоящее, где будущее, зависит не только от тебя. Где любовь проходит, а ненависть остается, где существует зависть, где не всем детям везет иметь матерей и отцов, где не всем детям везет родиться на свет. Им стоит попробовать сделать это по одной простой причине:
— Я люблю тебя, Саша, как же я тебя люблю.
Им стоит сделать это потому, что этого стоит их любовь. Она стоит того, чтобы за нее бороться. Она стоит того, чтобы ради нее жить.
Эпилог"
"— Лизуша, пожалуйста! — Саша в очередной раз попыталась поднести к вымазанному уже личику дочери ложку со смесью, но она снова увернулась. — Ну что мне с тобой делать? — обессилено опустив руки, девушка оглянулась на сидящую по другую сторону столика Алису.
— Она вся в мамочку, правда, Лизонька? — Алиса улыбнулась голубоглазой малышке, протягивая бублик.
Ничего удивительного в том, что ребенок тут же его схватил, и отправил в рот, Саша уже не увидела.
— Скорей в отца.
Они сидели на террасе одного замечательного парижского кафе. По просторам улицы разносились звуки французской музыки, люди мчались в обе стороны, широко улыбаясь и в
то же время самоотверженно толкаясь. Все располагало к тому, чтобы просто радоваться дню, но у Саши почему-то не получалось. Ничего не получалось.
