Стоит об этом вспомнить – и слезы начинают лить градом.
– Марина, – повторяет Дима. – Посмотри на меня.
– Пожалуйста…
О чем прошу – сама не понимаю.
Чувствую, как его тень накрывает меня. Дима наклоняется ближе, проводит ладонью по моей щеке, стирая слезы.
Я снова всхлипываю, а он берет мои руки в свои.
– Успокойся.
Но я не могу! Это сильнее меня.
Он заставляет меня приподняться, обнимает и прижимает к себе. Я утыкаюсь носом ему в плечо и даю волю слезам.
Так мы сидим какое-то время. Он молча поглаживает меня по спине и ждет, пока я успокоюсь.
А я реву ему в плечо.
Вскоре поток слез ослабевает. Приступ жалости к себе любимой проходит.
Я немного отодвигаюсь.
– Простите, – говорю, шмыгая носом. – Я вам пиджак намочила.
– Это не смертельно, – он усмехается и протягивает мне пачку салфеток со стола. – На вот, высморкайся.
Я подчиняюсь.
– Успокоилась?
– Не знаю…
Мне очень стыдно. Смотрю куда угодно, только не на него. Он мягко касается моего подбородка и заставляет поднять голову. Наши взгляды встречаются.
– Хватит себя накручивать, – уверенно говорит Дима. – Любую проблему можно решить.
Его глаза темнеют. Он медленно обводит пальцем мои губы. Чуть наклоняется. Чувствую кожей тепло его дыхания и замираю.
Кажется, он сейчас поцелует меня...
Сердце замирает в груди. То ли в ожидании поцелуя, то ли от обиды."
"Ведь Дима так и не вспомнил меня…
Кто я для него? Хитрая сотрудница, которая скрыла беременность. Еще и ломаюсь как в первый раз. То целую его, то отталкиваю. А тут еще и беременной оказалась.
И все равно он так смотрит на меня. До дрожи, до мурашек.
Забывшись, кладу руку поверх его и немного сжимаю.
Дима подается ко мне…
Наши губы вот-вот сомкнуться…
Громкий стук заставляет нас отпрянуть в разные стороны. Мы вздрагиваем и отводим взгляд друг от друга, как нашкодившие школьники.
– Да? – Дима поправляет свою одежду.
– Димыч, – в палату входит Владимир, – ну, как вы тут?
– Нормально. У моей помощницы легкое переутомление, ничего опасного, – Дима пристально смотрит на меня.
Я краснею.
– Хорошо, я волновался за вас, – улыбается мне Владимир, но тут же хмурится. – Вчера пришлось срочно уехать. Позвонила домработница, сказала, что брат с женой куда-то свалили. Одна суррогатка осталась.
Меня коробит, что он так небрежно отзывается о неизвестной женщине. Видимо, не очень-то ее уважает. Но она ведь вынашивает ребенка для его брата! Разве уже одно это не заслуживает уважения?
– Все разрулилось? – спрашивает Дима.
