Не будем накалять обстановку. А по поводу того инцидента мы с тобой отдельно поговорим.
Алексей посмотрел с сомнением на брата.
— Ладно, — пожал он плечами.
Согласился он явно без особого удовольствия. Да и мне с этим идиотом мириться не хотелось, но Геннадий Михайлович был прав: если никто не пострадал, то и повода злиться друг на друга нет, тем более под одной крышей предстоит жить.
— Если он снова попытается совратить мою сестру… — начал я.
— Не попытается, — ответил Геннадий Михайлович и повернулся к Алексею.
— Так ведь?
— Да нужна она, — буркнул Алексей. — Девок мало что ли?
Мы поднялись и пожали друг другу руки.
Меня разместили в доме слуг. Он располагался возле большого парка, тянущегося вдоль берега озера. Рядом кучковались гаражи и все хозяйственные постройки. Здание имело три этажа. На первом находилось что-то вроде общежития с одиночными комнатушками. Оно делилось на два половины: мужскую и женскую. Второй и третий этаж занимали полноценные квартиры для семей.
Мои родители жили на третьем этаже. Не сказать, что я ощущал себя здесь, как дома (слишком давно я приезжал сюда последний раз), но хотя бы обстановка была знакомой.
Мне выделили пустующую комнатушку на первом этаже в мужской половине. Помещение оказалось просторное, мебели — по минимуму. Вещей у меня, правда, с собой не было, даже смарта. Я подумал, что завтра хорошо бы съездить домой и забрать всё необходимое. Надеялся, отпустят."
"А пока, воспользовавшись свободной минутой, я поднялся на третий этаж, чтобы навестить маму и узнать, как у неё дела.
Ира и мой старший брат Костя были уже у неё. Когда я вошёл в квартиру, пахло едой. Оказалось, семья ужинала.
— Ну ты, Тёма, и учудил, — встретил меня Костя, выходя вместе со всеми в прихожую. — Скажи спасибо, что Геннадий Михайлович и Николай Эдуардович залог внесли, а то так бы и сидеть тебе за решёткой. А если и адвоката хорошего оплатят, так век за них Богу молиться должны будем.
— Я тоже рад тебя видеть, Костян, — сказал я. — А чего за них молиться? Князья, как известно, к боженьке без стука заходят, не то, что мы.
— Ну ты это, не богухульствуй. Уважение имей, — осадил меня брат.
Я только хмыкнул в ответ. Не сказать, что я был сильно благодарен Востряковым. За решётку ведь я попал из-за мудака Лёхи, который решил, что любая девка, особенно если это дочь слуг, должна давать ему без разговоров.
