Вот только Николай виски не брил и чёлку не отращивал, а носил короткую стрижку, длинные узкие бакенбарды и эспаньолку, придающую ему весьма респектабельный вид.
Странно, что в следственный изолятор за мной приехали лично брат покойного князя, а не какой-нибудь дружинник. И зачем за меня внесли залог? Зачем я им понадобился? Возможно, дело в моей силе. Если уж ГСБ ей заинтересовалась, то роду, которому служит моя семья, грех не полюбопытствовать. А это значит — опять расспросы, и опять придётся говорить, что я ничего не знаю.
Наверное, ещё и за инцидент в баре мне устроят головомойку. Но хоть не тюрьма и не полиция — и то ладно. Впрочем, Геннадий Михайлович, казалось, был настроен благодушно.
— Ну вот, Артём, наконец, ты здесь, — сказал он. — Полагаю, догадываешься, почему? Нас интересует, что произошло в среду вечером в клубе «Белая ночь». Ты всё-таки сын уважаемого дружинника, и мы должны лично во всём разобраться, прежде чем дело дойдёт до суда. Расскажешь, как всё было?
Я рассказал. И про то, как мне позвонила сестра с мольбой о помощи, и про то, как я проник в клуб через чёрный ход, и про то, как Алексей не пожелал отпускать Иру, а в итоге я набил лицо ему и за компанию — шестерым боярским отпрыскам, вступившимся за Алексея.
— Алексей говорит иначе, — сообщил Николай, который был настроен не столь дружелюбно, как Геннадий Михайлович. — Он утверждает, что Ирина согласилась поехать с ним, а ты вломился в клуб и насильно поволок её домой, сказав, что её, якобы, ждут родители. Он врёт?
— Да, ваше сиятельство, — произнёс я.
— Он врёт. Вы Ирину спрашивали? Где она?
— Здесь в поместье. Слушай, Артём, тут мы задаём вопросы.
— Тогда я ещё раз скажу: Алексей запугал её и повёз в клуб против воли. Неизвестно, чтобы они там с ней сделали, если бы я не вмешался. Не верите — спросите её.
— Но если она не хотела, зачем поехала? Он насильно её затащил в машину?
Мне сейчас хотелось сказать: «Ты что, идиот?». Но сдержался. Моё положение и так было шатким.
— Вы понимаете, что девушка испугалась? — спросил я, пристально глядя Николаю в глаза.
— Она тайком позвонила мне из клуба и сказала, что её не отпускают.
— Ладно, оставим споры, — вмешался Геннадий Михайлович. — Это сейчас не имеет значения.
На столе лежал портативник. Геннадий Михайлович вызвал голографический экран и включил видео с камеры наблюдения, заснявшей нашу драку.
— Ловко ты их, — с усмешкой произнёс Геннадий Михайлович. — А ведь все эти ребята — энергетики седьмого, восьмого рангов.
