А я всё не мог понять: что за хрень? Почему он слугу какого-то защищает? Сразу не дано было объяснить, что к чему? А то всё тайны у них! А ты, оказывается, мой младший брательник. Блин, ну отец и учудил. Слушай! Так Ирка, значит, не твоя сестра, получается?
— Если пальцем её тронешь, я не посмотрю, что ты — мой брат.
— Воу, полегче, — Лёха рассмеялся. — Да всё в порядке, не трону. Чего так взъелся?
— Просто держись от неё подальше.
— Всё, понял, не вопрос. А вообще предлагаю отметить твоё… повышение.
Давай вечеринку закатим? Прямо здесь, а? Вон яхта у нас даже есть. Девчонок позовём. Я своих приглашу. Только без драк, ладно?
— Что Коля скажет?
— Да что скажет? Ничего. Теперь-то дом наш, общий.
Он так говорил, как будто только и ждал, что папаша откинется, чтобы тот не мешал ему развлекаться в загородной усадьбе. Может, и нет, но у меня сложилось такое впечатление.
— Не самое подходящее время, — ответил я. — Вначале с делами давай разберёмся.
— Да успеются дела твои, не убегут.
Ладно, я тебе позвоню, когда придумаю что-нибудь.
— Хорошо. Мне пора, — закончил я разговор.
Лёха как пытался со мной помириться, но было что-то отталкивающее в его поведении. Я не знал, как на это реагировать и как общаться с ним. Последнее мне просто не хотелось. Я ещё помнил, как он унижал меня и домогался Иры. Может, постепенно всё уляжется, а может, и нет. Но Лёха, как был мудаком, так мудаком и останется.
Я домчал под дождём до подъезда. Когда был уже совсем близко, сверкнула молния и над головой раздался оглушительный треск.
Я подбежал к двери и спиной прислонился к стене, пытаясь унять бешеный стук сердца. Возле воронки лежали мёртвый пулемётчик и ещё один солдат без ноги и руки. Он вопил от боли и ужаса. А в ушах моих — голос лейтенанта: «Заходи, блядь! Заходи, хули тормозим? Сержант, продолжать наступление! Выполняй приказ!»
Дождь лил, капли бешено стучали по асфальту, лупили по газону и кустам. В сумерках среди потоков ливня я заметил силуэты.
Вначале не поверил глазам, стал вглядываться. Тени стояли неподвижно. Они были похожи на те, что я видел под Бельском, в серой пустыне, представшей в моём видении. Но здесь-то они откуда?
В голову закралась странная мысль, что я снова потерял сознание, и теперь мерещится всякое. Я ущипнул себя. Огляделся. Мир вокруг выглядел реальным и обыденным, каким он был всегда. Я снова всмотрелся сквозь потоки ливня — силуэты пропали. Кажется, галлюцинации.
