— Прошу любить и жаловать, — продолжал Николай, — Артём, добро пожаловать в семью. Теперь уже официально, — он пожал мне руку.
Я опустился на стул. Те, кто сидел рядом и напротив, стали поздравлять меня. И только один мужчина — светловолосый и лопоухий, с перстнями на пальцах, спросил у Николая, есть ли подтверждение, что по крови я — Востряков. Николай ответил
— Да, дядя Андрей, — ответил Николай, — результаты ДНК-анализа уже получены, и никаких сомнений в происхождении Артёма быть не может.
Разумеется, если у кого-то есть желание, можно ознакомиться с соответствующими документами.
— Кто бы мог подумать, — сказал Лёха, сидевший по левую руку от меня. — Так у меня, получается, младший брат теперь есть? Вот так сюрприз! Тебе, наверное, тоже? Ну и как ощущения… брат?
В словах Лёхи не было враждебности, но в интонации его чувствовались недобрые нотки. Оно и понятно: мало того, что я уязвил его самолюбие, причём два раза, так ещё и наследством надо делиться.
То они со старшими сёстрами поделили бы долю на три части, а теперь придётся — на четыре.
— Нормально, — ответил я, — постепенно привыкаю.
Слуги, что словно надзиратели, стояли у нас за спинами разлили вино по бокалам, семья выпила за моё здоровье и за то, чтобы я стал достойным членом рода, а потом все навалились на еду. А я почувствовать себя ещё более неловко, поскольку теперь всё внимание было сосредоточено на мне. Приходилось постоянно отвечать на вопросы, которые сыпались со всех сторон.
Даже поесть толком не дали.
После ужина мои мучения не закончились. Родня никак не расходилась, ко мне опять пристали с вопросами и поздравлениями, теперь уже другие — те, кто за ужином сидел далеко от меня. Потом собралась молодёжь, в основном «вторые» дети всей моей знатной родни. Спрашивали «а ты правда был на войне?» и всё такое прочее, и откровенно задолбали меня этим. Но из вежливости приходилось отвечать.
Наконец, встреча окончилась.
Гости уехали, супруга Николая удалилась к себе, и остались мы втроём с братьями.
На улице разразилась гроза. Дождь лил, как оглашенный, раскаты грома сотрясали сумрачное небо цвета мокрого асфальта, молнии ломаными линиями резали воздух. И чудилось мне, что грохочут орудия вдалеке, и от этого опять становилось тревожно. Ещё за ужином заболела голова, после еды боль лишь усилилась, приходилось терпеть.
Мы прошли в небольшую уютную гостиную.
