И по возможности постараться испортить шурдам завтрак. Именно по возможности, — помня о магии костяных пауков, я строго запретил рисковать понапрасну."
"Тряхнув головой, чтобы отогнать сонливость, я отхлебнул из кружки дымящийся отвар и простуженным голосом прохрипел:
— Зашевелились, твари. Лишь бы разведчики успели вернуться до штурма.
— Успеют, — уверенно отозвался стоящий рядом Рикар. — Да и не думаю, что они в ближайшие пару часов пойдут в атаку.
— Думаешь?
— Шурды чего-то ждут, сын мой, — проскрипел святой отец.
— Поэтому и не нападают. Иначе еще ночью пошли бы на приступ — самое время для нежити. Солнышко эти твари не любят…
— Пусть ждут, — бледно усмехнулся я. — Нам же лучше. Рикар, позови Койна — вон он, у подъемника маячит.
Здоровяк кивнул и тяжело пошагал к краю стены, где виднелась приземистая фигура Койна. Проводив Рикара взглядом, я лишь удивленно покрутил головой — помимо «укрепленных» мною доспехов он нацепил на себя столько оружия, что представлял собой ходячий арсенал.
Топор, длинный кинжал, несколько метательных ножей, да еще и небольшой щит в придачу. Как он только таскает на себе эту тяжесть. Хотя те из моих людей, кто некогда сражался бок о бок с моим покойным отцом, выглядели точно так же — широкоплечие фигуры увешаны оружием, доспехи сидят как влитые, при ходьбе ничего не громыхает и не брякает. Вот что значит выучка ветеранов — они даже морозную ночь перенесли гораздо легче, чем более молодые воины.
Разница налицо — так матерый старый волк отличается от молодого волчонка. Да и святой отец, словно и не заметив бессонной ночи, твердо стоял на ногах и вообще поражал своей бодростью. А ведь он ночью не просто у костерка грелся — в сопровождении Стефия святой отец обегал всю стену от края до края, окурил дымом из жаровни каждый камень, каждую щель.
Дождавшись, когда Рикар приведет гнома, я ободряюще хлопнул его по плечу и спросил:
— Как у нас там дела? Успеваем?
— А чего не успеть-то? — усмехнулся Койн.
— Вся ночь в нашем распоряжении была. Давно уже все спустились — теперь продовольствие вниз таскаем.
— Ну и слава Создателю, — облегченно выдохнул я. — Прямо на душе полегчало.
— Мудрое решение, сын мой, — одобряюще сказал отец Флатис. — Женщинам и детям не место на поле брани.
