С сожалением вздохнув, Квинтес сделал еще один большой глоток из кожаной фляги и, тщательно закупорив горлышко пробкой, вновь вернулся к наблюдению за входом в узкое ущелье, от которого его отделяло не больше тридцати шагов. Квинтес не боялся быть замеченным — он устроил свой наблюдательный пункт в сугробе, что намело у корней одиноко стоящего дерева. Ниргалов он оставил чуть поодаль — в небольшой еловой роще, в ста шагах позади себя, не забыв при этом учесть направление ветра, чтобы запах не выдал их присутствие.
Впервые за все время службы Повелителю Квинтес предпринял столь серьезные меры предосторожности. Обычно этого не требовалось — ниргалы с легкостью уничтожали любого противника, а обычные животные и сами уходили с их пути, инстинктом чувствуя исходящую опасность от закутанных в черные плащи воинов. Но сейчас он решил не рисковать понапрасну. Уж очень большое уважение вызвали у него увиденные вчера звери — пепельно-серые громадины с чудовищными клыками.
"
"Квинтес пролежал в сугробе целую ночь, сохраняя неподвижность и наблюдая, как шурды втягиваются в ущелье и исчезают в недрах скалы. Последний гоблин зашел в ущелье прошлым вечером, но Квинтес не торопился. Все происходящее было ему на руку. Если его не подводит чутье, то шурды собираются штурмовать поселение Ильсертариота в самом скором времени, и значит, гоблины сделают за него всю работу. О такой удаче он не мог и мечтать.
Прошлым вечером они едва не столкнулись с целым войском гоблинов — или шурдов, как их называют в пограничных поселениях. Самое малое, две сотни этих отвратительных уродов в сопровождении еще более мерзкой нечисти — что-то вроде огромных пауков, слепленных из человеческих костей. И те самые зверюги, похожие на оживший кошмар, — не меньше десятка этих тварей.
От прямого столкновения их спасло только то, что незадолго до встречи он остановился на привал, укрывшись от ветра за широким холмом.
Лошади хрустели насыпанным в торбы овсом, спешившиеся ниргалы с хлюпающим звуком сосали свое отвратное месиво, и тут на горизонте появились первые шурды, целеустремленно двигаясь вперед.
И самое удивительное было в том, что шурды направлялись не куда-нибудь, а точно к вздымающейся посреди холмистой равнины скале, что обозначена в картах столь смешным названием — Подкова.
