Все… можно считать, что я собственноручно подписал свой собственный смертный приговор с заменой эшафота на принудительную свадьбу.
Я и сам был предельно поражен, когда сегодня утром открыл глаза и услышал чье-то сладкое посапывание рядом с собой. А потом повернул голову и увидел золотоволосую головку Аллариссы на своей подушке…
Коря себя за необдуманное распоряжение, я дошел до церкви, где уже вовсю кипела работа под неусыпным присмотром священника."
"Отец Флатис взгромоздился на сваленные около постройки бревна, заложил левую руку за спину, пальцами другой задумчиво постукивал себя по животу и беззвучно шевелил губами, созерцая почти законченную церковь.
Остановившись в трех шагах от святого отца, я смерил его взглядом от головы до пят и в некотором замешательстве почесал подбородок — поза священника мне показалась удивительно знакомой. Была бы седая голова священника покрыта шапкой этакой причудливой формы, так и вовсе было бы не отличить от… На этом месте мои мысли вновь зашли за некую запретную черту, и в голове тут же зашевелились щупальца боли.
Поспешно сменив ход мыслей, я поприветствовал святого отца:
— Доброе утро, отец Флатис.
— Доброе, Корис, — на удивление благодушно улыбнулся священник. Я было удивился, но затем вспомнил события вчерашней ночи и все понял — Стефий наконец-то очнулся от долгого забытья, и теперь отец Флатис витал в небесах от радости. Похоже, тощий сирота и правда стал священнику почти родным.
— Отец Флатис, через пять минут сюда подойдут остальные — братья-каменщики, Тезка, Литас, да вы сами знаете, о ком я говорю.
Пора нам серьезно побеседовать, святой отец.
Посерьезнев, он вперил в меня пронзительный взгляд и, пожевав сухими губами, произнес:
— За то время, что я тебя знаю, сын мой, я уже научился бояться, когда ты произносишь эти слова: «Пора побеседовать серьезно». Что-то случилось?
— Нет, святой отец. Пока, не случилось, — угрюмо усмехнулся я. — Именно это меня и тревожит. Слишком уж тихо вокруг. И у меня донельзя плохое ощущение, что это лишь затишье перед сильной бурей… или перед бушующим ураганом.
Понимаете?
— Понимаю, сын мой, — согласно кивнул старик. — У меня тоже несколько неспокойно на душе. Не радостно…
Вздохнув, святой отец приглашающее кивнул на толстые бревна, и я уселся рядом с ним, лицом к церкви. Ожидая, пока подтянутся остальные, мы молчали, каждый думая о своем и глядя, как на недостроенную крышу церкви падают редкие снежинки, сдутые утренним ветром с вершины скалы.
