Это оказалась единственная радость. Дальше на нас обрушились проблемы в виде мобильных групп, отправленных в погоню. Противник выбрал самых быстрых всадников и не забыл усилить их магами, умеющими хорошо ездить верхом.
Вот от магов мы больше всего потерь и понесли. Амулеты, как я и говорил, почти хлам, спасали еле-еле и не всегда. Даже слабый маг зачастую прошибал их одним расчётливым ударом.
Наше счастье, что самых мобильных много не бывает, а основной отряд не мог похвастать огромной численностью. Пленник точно не знал, сколько именно там бойцов, но предполагал, что их немногим больше пары тысяч вместе с обозниками.
Также он поведал одну из причин, из-за которой некоторые отряды резко увеличили темп и раньше намеченного срока вышли к реке.
И смех и горе. Оказывается, наша шутка с хамскими посланиями, отправленными с хищными птицами, сыграла против нас же. Откуда я мог знать, что командиры так обидятся на незатейливый юмор. Да и обеспокоились изрядно, узнав, что кто-то завладел почтовыми пернатыми.
Ведь это, как минимум, намекало на проблемы в одном из передовых отрядов.
Вот и ускорились, дабы побыстрее разобраться в происходящем.
А где-то там, за ними, движутся основные силы боевого крыла армии Таллэша. И почти не сомневаюсь, что одна из тех птиц уже до них добралась.
Что они предпримут, когда прочитают нашу оскорбительную записку?
Вместе с посланиями, что, конечно же, отправили отряды, болезненно столкнувшиеся с нами у переправы.
Да за нами помчится всё быстрое и не очень быстрое.
Тхату совершенно не нужно мобильное и сильное подразделение, наносящее им болезненные удары снова и снова. Южане пришли сюда вырезать беспомощных мудавийцев. Самая сложная задача, по их мнению — разгромить экспедиционный корпус. Только ради этого до сих пор не раздробили все силы для тотальной оккупации, держат их в нескольких кулаках.
И один из этих кулаков всё живое бросит на то, чтобы покончить с угрозой, которой нет в планах командования.
Отведя от вражеского дозора задумчивый взгляд, я произнёс:
— Камай.
— Да, господин.
— Твоя лошадь лучшая.
— Да, господин, лучше ни у кого нет. Она принадлежала офицеру, которого вы убили в бою возле холма с развалинами. Моя тогда ногу сломала, вот и пришлось взять эту. Вы хотите её себе?
— Да, мне она будет нужнее.
— Конечно же, господин, я сейчас.
— Не торопись, Камай, я ещё не всё сказал.
— Простите, господин.
— Ты оставишь мне свою лошадь, а сам поведёшь людей дальше на север, как мы и планировали.
