Однажды напился до зеленых чертей, ничего не соображал, но полез в драку. Мозги бы точно отшибли, если бы за меня не вступился Боря. С этого момента и стали общаться. Он помог с арендой квартиры, поддержал идею легальных гонок и даже посоветовал место для будущего автосервиса. Мы составили идеальный бизнес-союз: я часто руководствовался инстинктами, а Боря всегда мыслил трезво.
Прикончив первую бутылку, еще раз набрал Железновой. Язык развязался. Не терпелось высказать всё, что думаю. Но ответом вновь послужило сухое безжизненное мычание.
Тогда я вернулся в гостиную, обводя пристальным взглядом десятки ярко-желтых цветов.
Невыносимо. Больно.
– Неудачник. Какое же ты ничтожество, Эд. Такая, как она, никогда бы не опустилась до уровня дешевой забегаловки и семечек. ХА-ХА-ХА!
Сорвался с места, схватив вазу, и швырнул её об стену. Меня оглушило звуком бьющегося стекла. С губ слетел судорожный вопль. Хотел отнять Ангелину у всего мира и залюбить до смерти. В ушах стоял её кристально чистый смех. Каждое совместное воспоминание прожигало километровые канаты нервов.
Расколотив очередную вазу, я вздохнул, направляясь за новой бутылкой водки. Праздничный ужин так и остался нетронутым.
– Сюрприз! – губы растянулись в подобие улыбки, но получился полный провал.
Я превратился в сгусток боли, безнадеги и тоски.
* * *Время остановилось. Перед глазами то вспыхивали, то гасли фейерверки.
Она преследовала даже во сне. Мы словно перенеслись на тот дикий пляж. Ангелина покрывала каждый сантиметр моего тела поцелуями, непрерывно глядя в глаза.
Её глаза. Блестящая серая гладь превратилась в штормовое море. Во взгляде светилась тоска. А потом губы любимой опустились ниже. Я взвыл, почувствовав, как кровь приливает к члену. Образ Ангелины мог поднять даже у мертвого. Мозг до сих пор напоминал фруктовый пудинг, а тело начинало оживать. Мысли сосредоточились на ощущениях внизу живота. Я всё дальше уплывал от реальности…
Мы с Линой занимались любовью по несколько раз в день. Я каменел от одного прикосновения.
Её горячие губы хозяйничали вокруг ствола, язык играл с головкой, пальцы гладили мошонку. Пьяное забвение сменилось звериной похотью. Каждая мышца натянулась струной. Смотрел на звезды, позволяя любимой делать со мной всё, что пожелает. Мое тело – впрочем, как и душа – навсегда принадлежали ей. Пульсация в члене становилась адской, прикосновения алчными.
– Лина, ты вернулась? – выдохнул пересохшими губами.
Мышцы внизу живота горели огнём.