Даже при свете фонарей я вижу, что ему грустно, потому что я больше не его девушка и всячески отвергаю любые попытки сблизиться.
— И где твоё такси? — спрашивает он, усмехнувшись.
— Скоро приедет. В приложении написано, что осталось ждать пять минут.
— Ник, не дури. Я подвезу тебя к «Султану».
— Не надо, — я отчаянно мотаю головой.
— Постой, ты что… не к сокурсникам едешь, да?
Его голос звучит с надрывом. Мне бы очень хотелось, чтобы после расставания Рома просто меня забыл и оставил в покое. Возможно, переключился на другую девушку.
Перестал дарить цветы. Не искал поводов, чтобы встретиться. Сегодня он приехал, чтобы вернуть наушники… Боже, да они мне и даром не нужны!
— У тебя кто-то есть, я не пойму? — сыпет вопросами Рома. — Кто он, Ник?
— Пожалуйста, перестань. Поезжай домой.
Неужели его никогда не отшивали? Ни одна девушка на свете? Поэтому он так болезненно реагирует?
— Да нет, ты говори правду, — Рома хватает меня за локоть и слегка встряхивает. — Я не дурак, всё пойму.
Его красивое лицо искажается от злобы, а пальцы грубо смыкаются и впиваются мне в кожу.
— Твой отец всё твердит, что мы созданы друг для друга, просто пока не время. Я цветы таскаю, пишу, звоню и волнуюсь. Наладить всё хочу, потому что ты, блядь, зацепила меня, Ника. Где-то вот тут сидишь… — он ударяет себе ладонью по левой половине груди. — Помнишь, я говорил, что жениться на тебе хочу? Я не передумал. Только убедился в том, что одну тебя вижу в этой роли. Остальные и в подмётки не годятся. Просто скажи, что мне сделать нужно, чтобы ты поверила и к себе подпустила.
— Что ты такое говоришь, Ром? — отвечаю я испуганно. — Тебе всего двадцать три. Ты ещё встретишь ту, которая обязательно тебя полюбит.
— А ты, значит, не любила?
Свет фонарей освещает вдалеке знакомую высокую фигуру, отчего пульс становится в сотни раз быстрее, и я столбенею. Размашистым шагом к нам направляется Глеб. У него расстёгнуто пальто, а мелкие снежинки, кружась, опускаются ему на волосы. Я съёживаюсь от предвкушения того, что сейчас будет… Что-то нехорошее, однозначно…
Ромка поворачивает голову назад, услышав за спиной шаги, и тут же меня отпускает.
Он думает, что это всего лишь друг моего отца и именно поэтому идёт к нам. Пусть бы так думал и дальше.
Я инстинктивно делаю шаг в сторону и всматриваюсь в строгое лицо Воронцова. Хочу что-то сказать, выдавить из себя хоть слово, но не решаюсь. Он явно зол: глаза полыхают, ноздри широко раздуваются, а морщины между бровями стали глубже и грознее.
