Она долго ищет пульт, затем листает каналы и наконец находит какую-то дешёвенькую мелодраму. Бывшая жена не уговорила бы меня такое посмотреть даже за минет, а с Никой я смотрю. Вернее, пытаюсь. Пялюсь в экран, только бы не отвлекаться на то, что я до сих пор её хочу. Была бы на её месте другая, без раздумий перегнул бы через стол и грубо оттрахал, чтобы не вертела передо мной своей упругой задницей, но это Ника — не просто девка с улицы, а особенная девочка, которую я помню ещё крохой.
Следом за мелодрамой начинается боевик, но Ника не переключает.
Забирается с ногами на диван, выглядит расслабленной и такой домашней, что ли. Забавно комментирует сюжет, подшучивает над героем, а в моменты перестрелок, крови и убийств пододвигается ко мне ближе. Её запах всюду. На моём теле, одежде, и мой здоровый мужской организм то и дело подаёт сигналы «SOS». Надо брать эту девочку за руку и везти домой, пусть даже её родители не ночуют дома, пусть даже ей страшно, а на улице случился апокалипсис.
На экране переломный момент — главного героя душат, поэтому Ника пугается.
Вплотную пододвигается, кладёт ладонь на мой живот и легонько сжимает, выключая на хрен все тормоза. Я перехватываю её запястье и пытаюсь убрать руку, но она вскидывает на меня свой невинный взгляд и смотрит полными ужаса зелёными глазами.
— Поцелуй меня, — шепчет почти беззвучно.
Я опускаю ладонь на её затылок, зарываюсь пальцами в мягкие волосы и без промедления целую. Просто голодно впиваюсь в пухлые губы, ласкаю языком влажный податливый рот.
К ебеням летят все мои установки её не трогать. Я остановлюсь как-нибудь, но потом. Ника замирает, доверчиво позволяет себя целовать, пытается уловить мой ритм и через несколько секунд отвечает. Осторожно и неумело, но это ещё сильнее раззадоривает меня.
Каким-то чудом она оказывается сверху, и я даже опомниться не успеваю, как Ника опускает ладони на мою грудь, начинает гладить и трогать разгоряченную кожу под футболкой и ёрзать так сильно, что кажется, яйца сейчас лопнут от перевозбуждения.
Я крепко сжимаю её ягодицы до отчётливых красных пятен, вдавливаю в себя, чтобы почувствовала, как сильно хочу, чтобы первой остановилась и поняла, куда может зайти её инициатива.
— Глеб… Глеб, я хочу, чтобы ты был моим первым, — шепчет она мне в губы совсем не то, что я хотел бы услышать.
— Ещё недавно ты говорила, что не готова.
— Это с ним я была не готова. Не с тобой.
— Я ведь уеду через три недели. Будешь жалеть, что сделала это не со своим мальчиком.
