Весь следующий месяц я звонила ему, потому что тебя всё не выпускали... Но мой номер был добавлен в чёрный список. Больше мы не виделись...
— Ты говорила кому-нибудь об этом? — спрашивает Воронцов.
— Нет, — пожимаю плечами. — Зачем? Я ведь сама к нему пришла.
— Затем, блядь! — он несдержанно повышает голос. — Затем, что этот ублюдок чуть тебя не изнасиловал!
Я смотрю на него с замиранием сердца. В нём столько ярости и злобы, что мне становится страшно. Стало ли мне легче после рассказа? Нет, ни на грамм. А вот ему — в разы тяжелее.
— Я сама... Слышишь, я сама пришла... Не должна была, — говорю тихо. — Если ты ещё раз к нему прикоснёшься, я себе не прощу этого.
— Я не стану больше марать об него руки.
На кухонной столешнице начинает звонить его телефон. Глеб смотрит на экран, убавляет звук и устало произносит:
— Спать иди, Ника.
— А ты?
Он поднимает на меня свои синие глазища… и я всё понимаю без слов. Молча встаю с места и выхожу из кухни."
"Хочется уснуть в его постели, но я прохожу мимо нашей бывшей спальни и иду в гостевую.
Пока заправляю свежее постельное бельё, слышу приглушённый голос Глеба. Он долго разговаривает и что-то выкрикивает.
Укрывшись с головой одеялом, чувствую, что усталость всё же берёт своё. Я тут же закрываю глаза и крепко засыпаю. Возможно, впервые так быстро и без проблем.
Глеб, конечно же, ко мне не приходит.
Глава 61
Меня будит звонок мобильного телефона.
Я резко отрываю голову от подушки и оглядываюсь по сторонам. Светлые обои, деревянная мебель и чистое постельное бельё, которое я сама себе постелила.
Обстановка всё та же — я проснулась в квартире у Глеба.
Несмотря на то, что вчерашний разговор был излишне эмоциональным, дышится сейчас гораздо легче. Полной грудью. Словно свой тяжёлый груз прошлого я переложила на плечи другого человека. Плохо это или хорошо, пока не знаю.
Ночью я спала как младенец. Такого давно не было. Обычно мой сон был беспокойным и рваным, я часто открывала глаза и таращилась в потолок, мечтая уснуть навсегда и больше никогда не проснуться.
Наконец я снимаю трубку и прижимаю телефон к уху.
— Слушаю, мам.
— Я чуть с ума не сошла, Ника! Где ты?
— У Глеба.
— Господи… Зачем?
Посмотрев на часы, я понимаю, что проспала почти до обеда. Странно. Мама только сейчас меня хватилась. Неужели она тоже не ночевала дома? Тогда где?.. Впрочем, это не моё дело. Выпитый коньяк даёт о себе знать. Во рту сухо, виски неприятно покалывает, и ощущается лёгкое головокружение.
