Оказалось, что у нас получается избегать скандалов, когда мы живём отдельно.
— Отец улетел в командировку на три дня. Мы могли бы заказать суши и поговорить.
— Я как раз собиралась приехать за вещами, но после обеда. У меня съёмка детского дня рождения, а потом я свободна, — иду навстречу маме.
— Скажи, что тебе нужно из вещей, я пока поищу.
— Кожаная куртка и джинсы с накладными карманами.
— Хорошо. Тогда я сделаю доставку суши, когда ты освободишься.
Съёмка будет проходить на другом конце города, поэтому я выхожу из дому заблаговременно и добираюсь к торговому центру с несколькими пересадками.
Имениннику Ване сегодня три года, он собрал множество друзей в просторной детской комнате.
Бегая за ребятнёй по батутам, я понимаю, что снимать взрослых людей куда проще. Они слушаются и встают в нужные позы без капризов и истерик, но это не так интересно. Дети куда искреннее: если смеются, то потому что действительно смешно, а если плачут, то потому что на самом деле больно.
У меня по графику два часа работы.
Сегодня выходной день и в игровой комнате масса народу. Мне так легко спутать «своих» детей с чужими, но я правда пытаюсь!
Мать именинника приглашает присоединиться к ним за столом и даже обижается, когда я отказываюсь. Мне достаточно выпить воды , чтобы вновь приняться за работу.
В два часа дня Ване выносят огромный торт с вылепленными из мастики гоночными машинками. Он не дожидается момента, когда вставят свечи и попросят загадать желание, и хватает съедобную фигурку, тут же таща её в рот.
Мать Вани возмущается и вытирает вспотевший лоб. Глядя на неё, я думаю о том, что Глеб был прав. Детей нам заводить ещё рано… Это чертовски сложно и слишком большая ответственность. Для начала мне нужно будет пройти хоть какие-нибудь курсы для будущих родителей. Вдруг я не смогу? Что, если у меня не получится?
— Вань, смотри в камеру!
Именинник даже не думает улыбаться. Вытирает кулачком слёзы и жалобно смотрит на отобранную фигурку машины, которую вернули на место.
Я делаю кадр, потом ещё один. Кто-то болезненно толкает меня в бок. Я отвлекаюсь и перевожу взгляд на женщину, которая тянет за руку брыкающегося ребёнка. Он случайно задел меня рукой в момент истерики.
— Простите, пожалуйста! — Миловидная блондинка, его мать, смотрит на меня виноватым взглядом и продолжает вести черноволосого мальчишку к выходу. — Это мой сын вас ударил. Он не хотел.
В её голосе сквозят раздражение и усталость. Впрочем, это неудивительно.
